«Ведь он знал, знал, - твердил себе Бранд, не спуская с ярла глаз и ясно вспоминая сейчас то внезапное противодействие, которое Шеф оказал горячему порыву Торвина самому сеять семена новой веры. - Он знал, что это должно случиться, во всяком случае, допускал нечто подобное. А это значит, что он послал своих соотечественников, да что там - парней, которых своими же руками он вытащил из грязи, - на верную и мучительную смерть! И ведь так же этот человек обошелся с собственным отцом. Не проморгать бы самому, когда ты и на меня посмотришь точно так же - печально и задумчиво… Если раньше я еще хоть немного сомневался в том, что ты - сын Одина, то уж теперь-то я сполна убедился… Правда, не сделай ты этого, я бы сейчас оплакивал своего друга Торвина, а не свору чумазых лапотников…»
От усталости и ужаса у посыльного уже заплетался язык. Но список подошел к концу. Шеф отправил его на кухню, а сам невозмутимо повернулся к членам Совета, рассевшимся в залитой летним солнцем приемной на верхнем этаже ярлова бурга. Здесь были Торвин, Бранд, ведун Фарман и бывший священник Бонифаций, всегда державший наготове перо и бумагу.
- Вы слышали вести, - молвил Шеф. - Что вы мне посоветуете?
- Неужто ты сомневаешься? - вскричал Торвин. - Наш друг попросил у нас помощи, и вот теперь Церковь сделала его человеком вне закона! В таких случаях мы немедленно должны прийти на выручку!
- И это еще не все, - добавил Фарман. - Если мы жаждем необратимых перемен в этом мире, то более подходящего времени не будет! Смотрите - в королевстве этом брожение умов… Нас поддержал его государь - пусть сам он считает себя христианином. Вспомните: в прошлом церковники всегда начинали обращение в свою веру народов с того, что приобщали к ней государя, а тот уже заставлял креститься своих подданных. Стало быть, нас должны поддержать не только рабы, но и керлы, и даже таны. Настал миг, когда начнется откат христианской волны… И не только в Норфолке, но и в великом Уэссексе.
Шеф недовольно оттопырил губу.
- А ты какого мнения, Бранд?
Бранд повел своими необъятными плечищами.
- За убитых товарищей надо мстить. Христиан тут вроде нет… Прошу прощения, отец Бонифаций. Но остальные-то не христиане - отчего ж мы должны прощать причиненное нам зло? Мое мнение - надо выступать.
- И все-таки решать здесь буду я…
Чуть помешкав, наклоном головы присутствующие обозначили покорность.
- Вот о чем я сейчас думаю. Когда мы послали миссионеров, мы разворошили осиное гнездо. Это надо было предвидеть с самого начала.
«Уж ты-то все предвидел с самого начала», - подумал Бранд.
- А на другое гнездо наступил я сам, когда отобрал у Церкви землю. Меня еще, правда, никто за это не ужалил. Но, чувствую я, долго так не продлится. Я даже кое-что предвижу. Короче говоря, давайте сначала убедимся, где нам искать врагов. А потом уже ударим. Пусть сами сначала покажутся.
- А товарищи наши будут гнить в земле неотмщенными?! - прорычал Бранд.
- И упустим возможность создать собственное королевство, королевство Пути! - вскричал Фарман.
- А как же твой друг Альфред? - воскликнул Торвин.
Шеф принялся заново охлаждать их пыл. Приводил собственные доводы, опровергал их посылки. И в конце концов убедил-таки их повременить неделю, подождать свежих известий.
- Надеюсь только, - напоследок промолвил Бранд, - что хорошее житье не слишком тебя расхолодило. Да и всех нас. А тебе, ярл, надо больше времени тратить на армию, а не на уговоры этих тупорылых в твоей судейской палате.
«Чем плох совет?» - насмешливо подумал Шеф. Чтобы унять спорящих, он обернулся к отцу Бонифацию, не принимавшему участия в общем разговоре, а терпеливо дожидавшемуся решения ярла, дабы занести его на пергамент.
- Святой отец, сделайте нам одолжение, пошлите кого-нибудь за вином. Нам бы всем не мешало смочить горло. И помянуть наконец наших убиенных товарищей. А для этого хорошо бы пригубить что-то более приятное, чем эль.
Священник, кажется, не собиравшийся расставаться со своею черной рясой, остановился у дверей передней.
- Вина у нас не осталось, господин ярл. Люди мне говорили, что ждут груза из устья Рейна, но он все не идет… Уже четыре недели ни одного корабля не было. Даже в Темзу никто не заходит. Зато у меня припасен бочонок превосходного тягучего меда. Его-то я и распоряжусь откупорить… И однако странно это, с кораблями… Может, ветер их пугает?
Бранд молча поднялся с кресла и прошествовал к открытому окну. По безмятежному небу неслись легкие перистые облачка. «Ну и ну, - подумал Бранд. - Да в такую погодку я бы из устья Рейна до Яра добрался в кадушке, где мать белье полоскала… А он говорит - ветер им мешает. Что-то им мешает, это точно, да только не ветер это…»
