Задохнувшись, Шеф вскочил с постели. «Годива, Годива, - шептал он. - Не иначе неутоленное желание послало мне это видение. Какое отношение девица может иметь к ратным подвигам?»
А за окном его спальных покоев было неспокойно. Кто-то кричал, звенели подковами лошади. Суматоха катится к его дверям. Стук сапог. Грозные вопли ключников. Но твердая поступь совсем близко. Успев натянуть рубаху, Шеф настежь распахивает дверь, чтобы встретить пришельца…
И видит перед собой знакомое лицо. На голове юного Альфреда по-прежнему золотой венец, да и сам он почти не переменился. Решительные движения, умные, живые глаза, сейчас чуть подернутые тревогой…
- Когда-то я отдал тебе этот шайр, - начал он без предисловий. - Боюсь, я поступил неправильно: мне нужно было поставить ольдерменом твоего врага Альфгара, сына калеки! Ибо эти двое, а также изменники-епископы объединились с королем Бургредом и травят меня, как бешеного пса.
Вдруг порыв уступил место усталости и разочарованию.
- Я пришел сюда искать крова и защиты. В Уэссексе подо мною горит земля. Мне даже некогда было собрать верных мне танов. На хвосте у меня висела мерсийская армия. Когда-то я спас тебе жизнь. Не хочешь ли ответить мне тем же?
Пока Шеф обдумывал ответ, снова раздался стремительный топот ног. В освещенный факелами круг, в котором стояли они с Альфредом, ворвался запыхавшийся посыльный. Кажется, он готов был пренебречь формальностями. Увидев, что его господин вышел из своих покоев, он завопил:
- Маяки… Огни в море, господин ярл! Целый флот на подходе. Часовые с маяка сказывают - кораблей сорок. Не иначе Ивар к нам пожаловал.
Шеф видит, как цепенеет лицо Альфреда. И вдруг с внезапной ледяной ясностью он осознает собственное положение.
«С одной стороны от меня Альфгар. С другой - Ивар. Между ними имеется кое-какая связь. У одного я увел женщину. Другой ту же самую женщину увел от меня. Во всяком случае, теперь я могу не сомневаться в подлинности того видения. И тот бог, как бы его ни звали, не обманул меня. Этот узел может распутать только сама Годива».
Еще с первых дней своего правления ярл Шеф уяснил для себя одно весьма ценное правило: люди всегда либо приукрашивают, либо чернят действительность. Так и в этот раз. Маяки хороши для того, чтобы поднять на ноги народ. С их помощью можно передать сообщение о направлении движения судов, а при известной изобретательности - даже сведения об их количестве. Однако с расстоянием дело обстоит хуже. Цепь маяков тянется от самого Линкольншира. По сути дела достоверно известно вот что: Ивар - даже если это и впрямь он - вышел из устья Гембера и теперь, как немедленно возгласил Бранд, будет изводить своих парней, ибо грести им придется против убийственного ветра.
Далее. Альфред не сомневался в том, что король Бургред, пригревший недавних родственников Шефа и подстрекаемый кознями коварных епископов, гонится за ним по пятам и замышляет - ни больше ни меньше - полное разорение земли Пути и уничтожение его армии, а заодно присоединение к своему королевству всей Англии к востоку от Гембера. Однако Альфред - зеленый юнец, переутомленный бешеной скачкой и оставшийся с единственным телохранителем. А Бургред хорошо известен своей склонностью к роскоши, которой не изменяет и во время походов; войско его никогда не обходится без длинного обоза. Так что сорок миль они пройдут не раньше чем за четверо суток.
Итак, Шефу надо готовиться сразу к двум суровым испытаниям. Другой вопрос, можно ли успеть это сделать.
