Они проснулись. Тела затекли, по рукам и ногам бежали мурашки. И Эйлин и Тима бил озноб.
– Сколько времени? – спросила девушка.
Он нажал кнопку на часах.
– Час пятьдесят, – он неловко заерзал. – Книги, которые мы читали в школе, убеждали, что весьма романтично спать обнявшись. Но на самом деле это чертовски неудобно.
Она рассмеялась в темноте. «Прелестно», – подумал Хамнер.
Это снова была Эйлин, ее смех, и хотя он не мог разглядеть ее ослепительной улыбки, он эту улыбку почувствовал.
– Можно что-нибудь сделать с сиденьями? – осведомилась она.
– Не знаю.
Кресла оказались раздельными. Хамнер нагнулся, нащупывая рычаги. Нашел, потянул. Спинка упала – вплотную к заднему сиденью – правда, не совсем горизонтально. Тем не менее Тиму стало гораздо удобнее, чем несколько минут назад. Он объяснил Эйлин, что он сделал, и она тоже последовала его примеру.
Теперь они почти лежали бок о бок. Она пошевелилась.
– Я замерзла.
– И я.
Они опять крепко обнялись, пытаясь согреться. Только вот руки немного мешали. Девушка закинула свою поверх плеча Тима, и несколько секунд они лежали неподвижно. Потом она привлекла его к себе, прижала бедра к его ногам.
Она была теплая. Внезапно ее губы коснулись его губ. Эйлин поцеловала его. Спустя мгновение она отодвинулась.
– Как настроение? – спросила она.
– Выправилось, – ответил он и больше ничего не сказал.
Они оба одновременно принялась расстегивать пуговицы на своей верхней одежде. Блузка, рубашка, потом пришел черед юбке и брюкам… Они смеялись, пытаясь справиться с застежками и молниями и неожиданно для себя совершили акт – со страстью, не оставляющей места для смеха. Теперь все было правильно. Даже привкус безумия соответствовал тому, что переживал окружающий мир.
Затем они отдыхали, обнявшись.
– Обувь, – прошептала она.
Не прерывая контакта, они перегнулись друг через друга, чтобы разуться, и с трудом сумели это сделать. Они ласкали друг друга большими пальцами ног. Они занимались любовью. Тим чувствовал упругую силу обхвативших его рук и ног.
Через некоторое время Эйлин потихоньку расслабилась, вздохнула и мгновенно уснула – словно свет выключили. Он одернул ее даже не снятую юбку. Она чуть пошевелилась: спала она крепко.
Он лежал в темноте, мечтая, чтобы скорее рассвело, мечтая отключиться.
«Зачем мы так поступили? Ночь после апокалипсиса, а мы спариваемся, как обезумевшие грызуны, в глуши, на дороге в каньоне у Туджанги, у разрушенного моста, с десятью миллионами мертвых за спиной, – думал Тим – Мы… на сиденье машины, прямо как подростки».
Эйлин повернулась, и он, непроизвольно приобнял девушку. И вдруг осознал, что сделал. Рефлекс. Врожденная потребность защищать.
Внезапно Тим Хамнер, глядя во тьму, усмехнулся.
– А почему бы и нет? – громко произнес он.
И провалился в сон.
