– Да провалиться мне на месте, если я подумал, будто таким образом мы сумеем выбить дополнительную монету! Когда начинаем?
– Пожалуй, сейчас, – откликнулся Харви. – Пока мы болтаем, мои ребята установят аппаратуру. И не обращайте на них внимания. Как я полагаю, вы – местный специалист по кометам.
– Полагаю, что да, – согласился Шарпс. – Хотя я больше люблю астероиды, но должен кто-то заниматься и кометами. Я пришел к выводу, что интересует вас главным образом только что открытая.
– Угадали.
Чарли перехватил взгляд Рэндолла. Команда готова. Харви кивнул. Мануэль прислушался, глядя на индикатор.
– Начали.
Марк шагнул вперед и встал около камеры:
– Интервью с Шарпсом, дубль один.
Хлопушка громко щелкнула. Шарпс вздрогнул. Интервьюируемые всегда дергались, впервые слыша хлопок. Чарли возился с камерой, направленной на ученого. Задающего вопросы Харви он снимет потом, уже без «виновника торжества».
– Скажите, доктор Шарпс, будет ли комета Хамнера – Брауна видна невооруженным глазом?
– Не знаю, – ответил тот и, склонившись над перфокартой, принялся рисовать нечто непонятное – возможно, двух спаривающихся чудовищ озера Лох-Несс. – Через месяц у нас будет гораздо больше информации. Комета приблизится к Солнцу на расстояние орбиты Венеры, но… – Он замолчал и уставился в объектив камеры. – Какого уровня объяснение вам хотелось бы услышать?
– Говорите как угодно, – махнул рукой Харви. – Главное – пусть будет понятно мне самому, тогда мы и решим, как преподнести все широкой публике.
Шарпс пожал плечами:
– Ясно. Итак, вот здесь – Солнечная система. – Он показал на стену: рядом с доской висел чертеж с изображением планетарных орбит. – Планеты и их спутники – там, где и положено. Они танцуют друг возле друга по сложным, гигантским замкнутым орбитам. Каждая планета, спутник и камушек пояса астероидов пляшет под дудку ньютоновской гравитации. Из общего ритма чуть выпадает Меркурий, поэтому мы были вынуждены пересмотреть свои взгляды на устройство Вселенной.
– Что-что? – спросил Харви. – Я, конечно, хотел разбираться во всем самостоятельно, но что там с Меркурием?
– Его орбита каждый год немного меняется. Незначительно, но сильнее, чем положено по Ньютону. Неплохое объяснение данному явлению нашел человек по фамилии Эйнштейн – и случайно сделал Вселенную еще более странной, чем она была прежде.
– Ага! Надеюсь, чтобы разобраться в кометах, не нужна теория относительности?
– Нет. Однако на орбиту кометы воздействует не только гравитация. Удивительно, не правда ли?..
– Угу. Нам снова придется пересмотреть свои взгляды на устройство мироздания?
– Нет, все проще. Смотрите… – Шарпс в мгновение ока очутился у доски. Бормоча что-то себе под нос, он принялся искать мел.
– Пожалуйста. – Марк вытащил из кармана кусок мела и протянул ученому.
– Благодарю. – Шарпс быстро начертил белый круг и параболическую кривую. – Это комета. Давайте добавим планеты. – Он нарисовал еще два круга. – Земля и Венера.
– Мне казалось, планеты движутся по эллиптическим орбитам, – заметил Рэндолл.
– Так и есть, но в тех масштабах, в каких мы можем их изображать, разница невелика. Видите орбиту кометы? Обе ветви кривой выглядят одинаково – и ведущая в систему, и выводящая. Парабола из учебника, верно?
– Да.
– А как же выглядит комета, которая удаляется от Солнца? Плотное ядро, оболочка из мелких частиц и газа. – Чарльз снова застучал мелом по доске. – И хвост, состоящий из загрязненного пылью газа: он как раз направлен в противоположную сторону от светила.
– Понятно.
