Когда он вошел, мистер Вулф холодно уставился на него.
– Поздравляю с Днем хлама, – наконец процедил мужчина.
– Спасибо. И вас с праздником, сэр.
– Не смешно. Зачем вы это делаете? Для чего вы отбираете коммерческие рассылки и храните, чтобы разом развезти их в один день… раз в две недели?
Гарри пожал плечами. Он мог бы объяснить: сортировка «почтового хлама» отнимала столько времени, что не оставалось никакой возможности поболтать с клиентами, поэтому он и начал сваливать бумаги в одну кучу. Все началось именно так, и адресаты не встретили идею Гарри в штыки.
– Людям это по душе, – обороняясь, сказал Ньюкомб. – Они могут прочесть сразу все. Или просто отправить в камин.
– Тем самым вы препятствуете работе государственной почты, – произнес Вулф.
– Если кто-либо возражает, я вычеркну его из списка празднующих День хлама, – ответил Гарри. – Не люблю огорчать клиентов.
– Миссис Адамс, – начал Вулф.
– А!..
Жаль. Не будет Дня хлама – и у Гарри не будет предлога навещать Адамсов и беседовать с Донной.
– Вам придется доставлять коммерческую почту так, как предписывают правила, – гнул свое начальник. – По мере ее поступления. Не надо накапливать ее. День хлама отменяется.
– Хорошо, сэр. Какие еще изволите дать указания?
– Сбрейте бороду. Постригитесь короче.
Ньюкомб замотал головой. Он знал эту часть правил.
Вулф вздохнул:
– Послушайте. Гарри, вы не понимаете, что значит быть почтальоном.
Кабинет у Эйлин Сьюзан Хэнкок был маленький и тесный, зато ее собственный. И она не один год работала, чтобы заполучить его. Раньше у нее был только стол. Кабинет доказывал, что она не просто секретарша.
Она нажимала кнопки калькулятора, хмурилась, потом от внезапно мелькнувшей мысли заливисто рассмеялась. А мгновением позже поняла, что в дверях маячит Джо Корриган.
Он шагнул в кабинет. Верхняя пуговица на брюках его опять не застегнута. Жена не разрешала ему покупать брюки другого размера, не теряя надежды, что супруг еще похудеет. Корриган сунул большие пальцы за пояс и насмешливо уставился на Эйлин.
Смех оборвался. Она снова принялась считать на калькуляторе и теперь даже не улыбалась.
– Ладно, – проворчал он. – В чем соль шутки?
Эйлин взглянула на него круглыми глазами:
– Что? Нет уж! Такое я вам не могу рассказать.
– Думаете, если свести меня с ума, власть над компанией перейдет к вам? Не выйдет. Я принял меры.
Джо нравилось, когда она такая. Эйлин относилась к породе людей «все или ничего». Либо она была серьезна и полностью погружена в работу, либо веселилась от души.
– Ладно, – заявил он. – Меняю секрет на секрет. Я нанял оформителей. Дело в том, что Робин Джестон подписал контракт.
– Вот и отлично.
– Ага. Значит, нам понадобится помощь. В общем, в качестве первого шага вы назначаетесь помощником генерального директора, если хотите.
– Очень хочу. Спасибо. – Беглая улыбка осветила ее лицо (как фотовспышка: пых! – и нету, не успеешь заметить).
Она снова склонилась над калькулятором.
– Я знал, что вы согласитесь. Потому и пригласил оформителей. Оборудовать для вас новый кабинет по соседству с моим. Я им сказал, что, когда закончат подготовительные работы, пусть проконсультируются с вами. – Корриган грузно уселся на край стола. – Хотел сделать вам сюрприз. А у вас какой секрет?
– Я забыла, – произнесла Эйлин. – И мне действительно нужно закончить сметы, чтобы вы могли захватить их к Бейкерсфилду.
– Ясно, – кивнул он и, разбитый наголову, отправился к себе.
«Если б он знал», – подумала Хэнкок. Она едва не захихикала, но сдержалась. Она не пыталась дразнить Корригана.
«Что ж, я сделала это. А Робин милый. Не лучший в мире любовник, но ведь он на данное звание и не претендует».
А как он просил ее об очередном свидании! «Любовникам нужна практика, – говорил он. – Второй раз всегда лучше, чем в первый».
Вопрос остался открытым. Возможно, она переспит с ним еще разок, но скорее всего нет. Он без обиняков признался ей, что женат: до тех пор она это только подозревала.
Никогда не было и намека на то, что личная жизнь и деловые отношения связаны. Но он подписал крупный контракт с компанией «Сантехническое оборудование Корригана» – и теперь Эйлин чувствовала себя странно. Интересно, отнеслась бы она с таким безразличием к семейному положению Робина, если бы сделка не подвисла. И вот теперь он подписал.
А она сидела здесь, возилась с калькулятором и с бумагами… и внезапно спросила себя: какое отношение имеет ее работа к водоснабжению и канализации?
«Я не произвожу трубы. Я их не свариваю. Я не расширяю сеть и не указываю, где следует размещать люки. Я только перекладываю бумажки».
Правда, она выполняла важную задачу, если мерить ее занятость с хаосом, какой Эйлин могла породить, если бы хоть раз ошиблась, случайно или злонамеренно. Малейшая описка, и тысячи тонн материалов и оборудования отправятся на край света. Но к творчеству, к производству цивилизованных скреп ее деятельность имела не больше отношения, чем взыскание налогов или труд кочегара на дизельном поезде.
