— Ну наконец-то… — проворчал дядя. — Что видел-то хоть?
— Все. — Я развернулся и не торопясь направился обратно к двери. — Усадьбу, лес… Потом мост.
— Неплохо… Значит, принял тебя жив-камень. Смотри, как заблестел.
Дядя указал рукой на алтарь, где кристалл мерцал чуть ли не втрое ярче. И даже чуть подсыпал искрами, только не светло-синими, как раньше, а оранжевыми. То ли сестры давно сюда не заглядывали, то ли сам по себе аспект Огня оказался сильнее — и вытеснил холодного собрата.
— Раньше там и охранные чары были, и еще всякое. Говорят, Олег Данилович Костров чуть ли не на сотню километров в Тайгу мог дотянуться. Отец твой тоже умел, конечно, но не так. А я… — Дядя протяжно вздохнул. — Я — сам понимаешь… Ладно, Игорек. Пойдем-ка наверх. Чаю попить да спать — утро вечера мудренее.
Я не стал спорить, но сам направился не обратно в зал, а наружу, на крыльцо. Неожиданные упражнения с родовым алтарем высушили Основу, однако тело взбодрили так, что я при всем желании сейчас не смог бы спокойно сидеть за столом.
Вечер встретил меня полумраком, приятной прохладой и тишиной. Дружинники то ли еще ужинали, то ли решили закончить с упражнениями и отправились… куда-то. О том, где именно проживают местные вояки, я пока мог только догадываться — экскурсию по территории Гром-камня дядя, видимо, решил оставить на завтра. Несколько минут я стоял, вдыхая пропахший хвоей теплый ветерок, а потом услышал шаги. Близко, прямо у крыльца.
На улице уже стемнело, однако приземистую фигуру с лохматой шевелюрой я узнал сразу. И в голову тут же пришла мысль. Не слишком разумная, скорее даже наоборот, но…
— Эй! — тихо, чуть ли не шепотом позвал я. — А ну-ка подойди… Да тебе, тебе говорю!
От неожиданности рыжий едва не подпрыгнул. Но через мгновение заметил меня и шагнул на нижнюю ступеньку с таким видом, будто был совсем не против продолжить наше с ним состязание — только на этот раз уже без деревянных мечей, свидетелей и прочей ерунды.
— Чего надо? — буркнул он.
— Да так. Поздороваться хотел, — улыбнулся я. — Тебя как звать?
— Глеб. — Рыжий нахмурился, разглядывая меня. — Но все Жихарем зовут.
— Жихарь, значит. А я Игорь. — Я протянул руку. — Можно без отчества.
Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Похоже, парень отчаянно пытался сообразить, чего ему хочется больше — подраться, восстановить попранную честь и заодно поставить на место дерзкого новичка — или просто позубоскалить на сон грядущий.
И весьма предусмотрительно выбрал второе.
— Тяжелый у тебя кулак, Игорь без отчества. — Жихарь пожал протянутую руку. Крепко, до хруста пальцев — от всей широты рыжей души. — Ну так что, в дружину-то к нам идешь, или как?
— Это пусть Олег Михайлович решает. — Я пожал плечами. — А я вот думаю пока в Тайгу наведаться — утром, на рассвете. Только проводник нужен.
— Можно… А тебе туда зачем? Нормальный человек в такое место без надобности не пойдет.
— Говорят, в Тайге зверье необычное живет. Какого больше нигде не встречается. — Я сделал многозначительную паузу и закончил: — Поохотиться хочу.
— Поохотиться? — Жихарь радостно оскалился и свернул глазами. — Ну, это мы всегда пожалуйста!
— Ну… доброе утро, Гром-камень, — тихо проговорил я, закрутив кран.
Судя по вчерашнему дню, никаких проблем с местным наречием уже не осталось, но, как тут говорят: привычка — вторая натура. Она никуда не делась, и это утро я тоже начал с тренировки. И если скакать по выделенной мне комнате на втором этаже, повторяя ката, было бы чересчур, то стандартный монолог у зеркала все же состоялся.
— Игорь. — Я вытер лицо и снова уставился в зеркало. — Сын Данилы Михайловича.
Чужие глаза. То ли голубые, то ли серые — в зависимости от того, как я поворачивался к зашторенному окну. А вот взгляд — мой. Внимательный, цепкий. Слишком уж тяжелый для юнца и, пожалуй, совсем не располагающий — особенно для тех, кому я не имел ни малейшего желания понравиться. И упрямая складка между бровей, добавляющая почти мальчишеской еще физиономии три или даже четыре года сразу — тоже моя. А вот сами черты…
Нет. Все-таки похож. Пусть и отдаленно, но все же достаточно, чтобы заподозрить если не прямое родство, то хотя бы косвенное. Впрочем — чему тут удивляться? Отец никогда не брезговал человеческими женщинами, и во время своих бесконечных странствий наверняка заглядывал и сюда. И канувший в небытие Игорь вполне мог приходиться мне каким-нибудь внучатым племянником. Видимо, поэтому я и занял умирающее тело — вместо того, чтобы без остатка раствориться среди вечных теней астрала.
Из размышлений меня вырвал тонкий протяжный свист, раздавшийся с улицы. Несмотря на вчерашние упражнения, Жихарь не проспал. Явился вовремя, как и обещал — еще до рассвета, когда небо над верхушками сосен только-только начало розоветь.
Я распахнул окно, стараясь не скрипнуть петлями, и высунулся наружу.
— Ну что, готов? — Рыжая макушка мелькнул внизу прямо у стены. — Слезай давай. Я там уже все собрал.
— Сейчас иду! — так же шепотом отозвался я. — Только оденусь.
