Из ста шести заклинаний, распределенных по пяти рангам, к атакующим относятся восемьдесят наиболее используемых. По этой причине аспект Огня является предпочтительным для изучения тем, кто рассчитывает выбрать стезю боевого мага. Однако не следует забывать, что невозможно создать полноценный и универсальный арсенал, оперируя лишь одним аспектом. Одаренные высших рангов — независимо от специализации — в абсолютном большинстве случаев предпочитают хотя бы в незначительной степени овладеть вторым, а иногда даже третьим или…
— Что, решил освежить память?
Я услышал тяжелые шаги еще на лестнице, однако не думал, что дядя все же решит зайти поболтать — последние пару дней мы почти не разговаривали. Видимо, из-за того, что я даже не пытался скрыть своих намерений относительно грядущего противостояния с родом Зубовых — а он, как и всегда, осторожничал.
Будь его воля, дядя, пожалуй, и вовсе запер бы меня в оружейной недели этак на две, пока все не уляжется — чтобы не лишиться единственного наследника и будущего главы рода.
— Освежить память? — усмехнулся я, откладывая книгу. — Пожалуй. Магия нам точно пригодится.
— И правильно. — Дядя одобрительно кивнул. — Можно подумать, в кадетском чему-то толковому научат. Родовой Дар — это тебе не стрельба и не шагистика. Тут не столько умение, сколько чутье нужно.
— Ну… Чему-то да научили. — Я только примерно представлял, чем предыдущий владелец моего тела занимался последние три года, однако почему-то почувствовал себя обязанным защитить его альма матер. — Основы знаю, а там уж разберусь как-нибудь.
— Вот именно, что как-нибудь. Наставника бы тебе по-хорошему надо, Игорек, только где его взять? От самого меня толку мало. — Дядя поморщился. — А кого другого просить — так обычно пацанов берут, лет по семь-восемь, а ты вон какой лоб вымахал.
— А тебя самого кто учил? — поинтересовался я.
— Ну как кто — дед Михаил. И меня, и отца твоего. — Дядя приподнял брови, явно удивляясь, что я не знаю такую ерунду. — А тебя, выходит, и некому.
— Тогда — книжки. — Я помахал справочником с заложенной пальцем страницей. — Время пока есть. Хоть и меньше, чем хотелось бы.
— Да ладно уж тебе, Игорек. — Дядя уселся на край отцовского стола. — Зубовы — это, конечно, дело серьезное, но с чего бы им торопиться? Сколько лет сидели в своей Гатчине — и еще посидят.
— Не думаю, — хмуро отозвался я. — Отцовская экспедиция привлекла слишком много внимания.
— Опять ты за свое⁈
— Не опять, а снова. Сам подумай: они с братом явно искали что-то в Тайге. Достаточно ценное и важное, чтобы набрать долгов. И я думаю — все-таки нашли. Или почти нашли — раз уж кто-то готов за это убивать. — Я посмотрел дяде прямо в глаза. — И я не верю, что тебе совсем ничего не рассказывали.
— А ты поверь, — огрызнулся дядя. — Отец и раньше темнил на этот счет, а с тех пор, как Мишка пропал — совсем в себя ушел. Мы с ним всю весну, считай, и не разговаривали.
— Ну и зря. — Я скинул ноги на пол и рывком поднялся с дивана. — Хотя это у нас, похоже, уже семейная традиция… В общем, не бери плохой пример, дядь Олег. И давай рассказывай.
— И что же тебе рассказывать?
— Да все. — Я пожал плечами. — Точнее, все, что положено знать будущему главе рода. То есть — мне, раз уж другого у тебя нет. Сколько у нас оружия, сколько денег в закромах, кто платит десятину, а кто не платит — и почему, — ухмыльнулся я. — И самое главное — кому именно задолжал отец.
— Много кому. — Дядя явно не испытывал от беседы особого восторга, однако отмалчиваться все же не стал. — Но больше всех — князю Белозерскому.
Я почему-то даже не удивился. Скорее наоборот — очень многое разом встало на свои места: и внезапное появление его светлости в день выписки из госпиталя, и интерес к моей скромной персоне, и даже фамильный меч в багажнике автомобиля. Разлучник вполне мог быть отцовским залогом, который пришлось отдать взамен на деньги.
Разве что понять, с чего Белозерский вдруг решил вот так просто вернуть мне бесценную реликвию, пока не получалось. Смысла в этом, на первый взгляд, не было никакого, и на ум приходила только местная пословица про мышеловку и бесплатный сыр.
Во внезапную доброту новгородского князя почему-то не верилось.
— Что ж, — задумчиво проговорил я. — Похоже, мне следует пообщаться с его светлостью.
— И каким же образом? — усмехнулся дядя. — Поедешь в Новгород и будешь требовать аудиенции?
— Может быть. — Я неторопливо прошагал через кабинет и вышел за дверь. — Но для начала неплохо бы поближе познакомиться с соседями… Ты ведь не против немного прокатиться?
— Ух-х-х! — выдохнул дядя, дергая рычаг передачи. — Дороги, тут, конечно…
Когда мы съехали с асфальта трассы на Сиверск и Гатчину, даже крепкому и выносливому «козлику» пришлось туго. Грунтовка будто нарочно вилась змеей, то и дело пытаясь сбросить нас в кювет, а потом еще пошла в гору.
— Хоть бы асфальт положили. — Я взялся за ручку на дверью, чтобы ненароком не удариться головой. — В Отрадном-то есть.
