Ей никто не ответил, и некоторое время все ехали молчали. А потом, когда все решили, что продолжения этого разговора уже не будет, девушка вдруг начала рассказывать…
Ее звали Лата, Лата Дисан. Ей было двадцать лет, а в ту пору, когда произошли все те ужасные события — и того меньше. Она была сиротой, ее родители и старший брат не смогли пережить эпидемии «сухой чумы», поразившей их края двумя годами ранее. Болезнь эта убивала достаточно быстро — сначала человек начинал худеть, сохнуть, кожа его становилась сначала бледно-желтой, потом темнела, становилась почти коричневой, а неделю спустя больной, больше похожий на высохшую ветку, в муках умирал от сильного обезвоживания. Лекарства от «сухой чумы» не было, и Гатлу-на-Вете изрядно подкосила эта эпидемия.Из небольшого городишки в считанные недели она превратилась в обычную деревню, в которой и населения-то осталось — по пальцам пересчитать.
Поговаривали, что заразу привезли в Гатлу с рыбным обозом из соседнего города, и тогда власти приняли закон, по которому все связи с окрестными городами должны быть приостановлены, а общение с их жителями — сведено до минимума. Посторонний мог пройти в Гатлу только после тщательного досмотра докторами, на предмет выявления разных скрытых болезней.
Такие меры предосторожности были разумны и вполне оправданны, но Лату они очень опечалили. Потому что в соседнем городе жил ее жених по имени Крас Пиин. Он был лет на пять старше Латы и служил копейщиком в охране торговых обозов, и порой наведывался в Гатлу вместе с торговыми караванами.
Они мечтали о свадьбе и хотели справить ее осенью, после сбора урожая, но эпидемия сорвала их планы. Лата каким-то образом смогла не заразиться от своих родных «сухой чумой», хотя внутренне уже приготовилась к жуткой смерти. Но должно быть ей была предначертана какая-то другая судьба, и столь ранняя смерть девушки в ней не значилась. Однако сама она за две недели лишилась всех своих родных, а тела их изъяла похоронная команда и сожгла за городскими стенами вместе с сотнями других умерших.
Видеться с Красом Лата теперь не могла — действовал строгий карантин. И даже когда эпидемия отступила, а жизнь постепенно вошла в привычное русло, связь между городами была ограничена. Поговаривали, что эти меры временные, что вскоре все наладится, но дни шли за днями, а ничего не менялось.
Однажды Лата шла вдоль края хлебного поля, несла из леса корзину ягод. Их можно было продать на рынке и выручить немного денег. И вдруг Лата запнулась о какой-то камешек, торчащий прямо посреди дороги. Она чуть не упала, немного рассыпав ягоду. Тогда она присела и стала собирать ягоду обратно в корзину. А когда закончила, то обратила внимание, что тот самый камень, о который она запнулась, светится странным голубым светом. Лата хотела взять его в руки, чтобы рассмотреть внимательнее, но он оказался прочно вкопан в землю, и девушке пришлось немало потрудиться, чтобы его извлечь.
Камень оказался достаточно крупным, размером с ее кулак. И очень красивым. Когда девушка обмыла его в роднике неподалеку, то увидела, что он действительно ярко-голубого цвета, а из недр его медленно истекает какое-то таинственное свечение. Ничего подобного раньше Лата не видела. Она положила камень на раскрытую ладонь и подняла вверх, чтобы солнце осветило его своими лучами. И солнечный свет проник в него, свечение внутри стало заметно сильнее.
А Лату охватило вдруг невероятное спокойствие, и еще пришло ощущение какого-то внутреннего счастья. Впервые за долгое время девушка испытывала подобное чувство. Хотелось петь, танцевать, смеяться. И она засмеялась и даже запела — ту самую песню, которую когда-то в детстве пела ей мама. Лата не знала тогда, что какие-то крестьяне, работающие в поле, видели ее и внимательно наблюдали за всеми ее действиями. Но даже если бы она и заметила их, то не придала бы этому значения, потому что ничего предосудительного она не делала…
А затем случилось нечто странное. Небо почернело как-то мгновенно, сразу со всех сторон заполыхали молнии, гром ударил так, что Лата даже присела с криком ужаса. Молнии вокруг нее продолжали полыхать, они били не только сверху-вниз, но даже горизонтально — Лата собственными глазами видела, как искрящиеся кривые разряды то и дело вспыхивали над дорогой и над хлебным полем.
Потом Лата увидела, как небо разверзлось. И не в переносном смысле, а самом прямом — прямая светящаяся линия прочертила тьму над головой, словно пирог разрезали ножом и сдвинули две половинки. И из этого разреза потек темный туман, полетели какие-то странные огромные птицы, посыпались камни…
И хлынул дождь. Никогда такого дождя раньше не было. Возникло чувство, что где-то там, над облаками, находится какой-то неизвестный, но самый настоящий океан, и теперь он весь пытается вытечь в образовавшуюся прореху.
