Крас поднял кинжал и показал девушке черный камень, венчающий рукоять.
— Это кусок метеорита, найденного мной в горах на границе Ойкумены Снежных земель… Очень крупный был экземпляр, он славно послужил университету Крос-Бода. Но даже этот его крошечный осколок позволяет мне управлять магическим полем большой энергии…
— Я ничего не понимаю, — качая головой, сказала Лата с восхищением в голосе. — Но я все равно верю тебе, Крас!
— Вот и прекрасно… Зря ты не легла спать с остальными — через час я всех разбужу, и мы отправимся дальше. По моим расчетам до форта Ли-Сони не больше пяти часов езды, и задерживаться в пути опасно… Если арахнусы где-то рядом, то нам придется уносить ноги очень быстро. Бегают они, конечно, медленнее наших лошадей, но зато гораздо выносливее.
Он взялся за торчащую кверху лапу арахнуса и одним ударом кинжала отсек от нее длинный коготь. Протянул его Лате.
— Вот, держи… У тебя нет оружия, а такой коготь может заменить охотничий нож. Он в состоянии вспороть брюхо любого ящера. Удерживай его вот так… — Крас показал, как следует правильно держать коготь арахнуса. — А удар наноси вот так… — Он показал, как следует наносить удар. — Если будешь делать все правильно, то, возможно, останешься в живых. Но это не точно…
Лата взяла коготь, поводила им по воздуху, взмахнула пару раз. Вопросительно взглянула на метентара.
— А если я сделаю что-то не так?
— Тогда твое тело соединится с землей, а душа — с Единым Разумом.
Лата набычилась, сдвинув брови.
— Что это означает?
Крас вздохнул.
— Это означает, что ты умрешь…
В официальной религии Объединенных Ойкумен считалось, что вся Вселенная представляет собой некий глобальный Единый Разум, воле которого подчиняется все сущее. Все живые существа на Земле — будь то люди или ящеры, неандеры или волкогоны, грилы или тигропумы, кэтры или любое другое создание — были соединены с этим разумом посредством тончайших энергетических каналов. Единый Разум не находился где-то далеко в космосе — он и был этим космосом, являясь самой сутью всего окружающего мира. Он был повсюду, в каждом атоме этого мира, все живое находилось внутри этого разума.
А после того, как живое существо настигала смерть, вся информация, находящаяся в его мозгу, сохранялась в Едином Разуме навечно. Основным догматом религии Единого Разума являлось то, что никакая информация во Вселенной не может исчезнуть бесследно. Все мысли, чувства, переживания, воспоминания — все это сохранялось в необъятной памяти Единого Разума уже вне сочетания с индивидуумом, а точнее — сам индивидуум отныне становился частью Единого Разума.
Какой-то общей церкви, которая собирала бы все религиозные учения Единого Разума воедино, устанавливала бы ритуалы и следила за их соблюдением, не существовало. Точнее, ее заменяли, как правило, специальные факультеты в университетах, которые со временем вышли за их пределы, установили между собой достаточно тесные связи и получили общее название — Верховный Магистратус. Особого влияния на политическую жизнь Объединенных Ойкумен эта организация не имела, но по всем вопросам, касающихся ритуалов и соблюдения традиций, обращаться рекомендовалось именно туда.
Кроме основной религии существовало еще несколько иных, но сторонников у них было немногим более пяти процентов от общего числа жителей Объединенных Ойкумен. Как правило, это были языческие верования, и распространены они были среди самых отсталых народов.
Поговаривали, что где-то за восточными пределами Объединенных Ойкумен проживает многочисленный народ, который верит в существование единого бога — некое сверхъестественное существо, которое управляем всеми событиями на Земле. Якобы к нему можно обращаться с просьбами посредством специальных заклинаний, и, если он будет милостив, то просьба эта обязательно будет исполнена.
Но в землях тех Красу пока побывать не довелось…
— Мне даже некуда спрятать этот коготь, — проговорила Лата, растерянно осматривая свое платье.
Они вернулись к костру, подкинули еще веток, и Крас достал из своей сумки моток веревки. Отрезал от нее кусок и обвязал Лату вокруг талии. Получился своего рода пояс. Крас сунул под него коготь.
— Пока так, — сообщил он. — Когда доберемся до форта, попробую достать тебе другую одежду. Путешествовать по равнине в платье — так себе идея.
— Ты будешь смеяться, но в клетке выбор одежды у меня был не так велик!
— Извини… Я не хотел задеть тебя, честно… Ты уверена, что не хочешь спать? Уже скоро я начну всех будить.
— Не беспокойся. Через несколько часов меня должны были посадить на кол, и я все равно вряд ли смогла бы заснуть этой ночью…
Лицо у нее вдруг окаменело, только тени от языков пламени метались на нем.
— Они собирались натереть кол салом… — вдруг сказала она. — А потом сорвали бы с меня платье, подняли за руки, а палач раздвинул бы мне ноги и усадил верхом на кол… Они отпустили бы мне руки, и я под собственным весом стала бы сама насаживаться на этот кол. Я не очень тяжелая, и поэтому кол еще бы долго входил в меня, а все на это смотрели бы и показывали на меня пальцами…
