Аллюр приближающихся ящеров действительно был не совсем обычным, прерывистым, при котором шаги смешивались с длинными скачками.
— Особой пищевой ценности буфозавры не представляют, — продолжал объяснять своим непросвещенным слушателям Кэндер Фогг. — Яйца их сильно горчат, мясо тоже не очень приятное на вкус, поэтому для домашнего использования они не подходят. Но я слышал, что где-то в землях Западной Галарии их используют в качестве сторожевых ящеров.
— Сторожевых? — быстро переспросил Гроот.
— Да, они вполне доброжелательны к сапиенсам, особенно к неандерам. Людей, впрочем, тоже признают, а вот грилов лишь терпят. О кэтрах сказать ничего не могу, таких сведений у меня нет…
— К звездам кэтров! — резко сказал кентурион. — Продолжай про этих жабо-ящеров!
— Тут особо добавить нечего… Некоторые виды хищных ящеров почему-то боятся даже запаха буфозавров, хотя какой-то особой агрессий они не отличаются. И потому в Западной Галарии их приручают и держат в хозяйстве для отпугивания хищников…
Закончил ли уже Кэндер Фогг свою речь, или же собирался добавить что-то еще на это счет, Крас так и не узнал, потому что Гроот вдруг широко улыбнулся и хлопнул пастуха по спине с такой силой, что тот чуть не улетел за частокол.
— Молодец, дохляк! Ты просто гений, хоть и вид у тебя туповатый!
Кэндер Фогг испуганно ухватился за колья и глянул на кентуриона с изумлением.
— Очень надеюсь, что ты хороший пастух и свое дело знаешь туго… Ты ведь туго его знаешь, дохляк?
— Я считаюсь лучшим пастухом Снау-Лисса!
— И кто же в Снау-Лиссе так считает?
— Я так считаю… А почему вы спрашиваете?
Гроот открыл было рот, чтобы ответить, но в этот самый момент арахнусы под стенами вдруг сорвались с места. И вновь пронзительный визг заполонил пространство вокруг, но теперь это не было устрашающим визгом атакующих хищников — так скорее визжат перепуганные псы, улепетывающие от опасности.
Арахнусы бросились бежать в сторону, противоположную приближающимся буфозаврам — к роще, за которой не так давно скрылась остальная стая, раньше других почуявшая опасность. В мгновение ока под стенами форта остались лишь только туши убитых тварей. Стайка буфозавров, заметив убегающих в панике арахнусов, резко изменила направление и тоже устремилась к роще.
На стенах форта послышались радостные крики, свист и издевательский хохот. Гроот с довольным видом посмотрел на своих солдат, а затем одобрительно похлопал пастуха по щеке.
— Поздравляю, дохляк! — сказал он. — Только что я назначил тебя главным ловчим форта Ли-Сони!
На пастуха больно было смотреть. Лицо его моментально стало настолько жалким, что Крас даже смеяться не решился, только отвернулся. Зато Ру и хозяин Йон закатились в издевательском хохоте.
— Главным ловчим? — чуть не плача, переспросил Кэндер Фогг. — И кого я должен буду ловить? Арахнусов?
— А ты не очень сообразительный… — Гроот вытер клинок своей сабли о рукав и вручал ее пастуху. — Держи, ловчий, это твой гонорар! Ну, чего ты скис? Тебе совершенно не о чем беспокоиться — если к ночи ты еще будешь жив, а в загоне у нас будет стоять хотя бы несколько жабо-ящеров, то снова станешь оруженосцем метентара Мууна!
— У меня нет оруженосца, — трясущимся от смеха голосом сказал Крас.
Кентурион прижал к губам палец.
— Вы только ему об этом пока не говорите, мэтр…
Лауна Альва, племянница метентара Джоуна, была весьма своенравной девицей. И дело тут было даже не в возрасте — когда тебе двадцать три года, то списать свои задвиги на детскую непосредственность или подростковый максимализм уже не получится. В Гвантале Горной, как, впрочем, и в окрестных городах (да что уж там — во всей Ойкумене Снежных земель!) этот возраст для девицы считался уже предельным для замужества. И стоило повременить еще хотя бы несколько месяцев, забыться или забегаться в хозяйственных делах — и все! Запишут тебя, голубушку, в невостребованные девки, а то того хуже — назовут «оуки-млаха», а это почти так же плохо, как «оуки-хара», хотя сама Лауна Альва долгое время в точности не знала в чем разница между двумя этими понятиями.
Но не так давно Алариса, соседская девушка, которой и самой уже было за двадцать, а очереди из женихов за их оградой что-то тоже не наблюдалось, разъяснила, что «оуки-млаха» — это та девушка, которую никто из парней не взял замуж вовремя, и на нее положил глаз какой-нибудь престарелый вдовец.
Вопросов по этому поводу у Лауны Альвы было море. Насколько престарелым должен быть этот вдовец, чтобы тебя окрестили «оуки-млаха»? А если он и не вдовец вовсе, да и не такой уж и старый — лет так, скажем, тридцати пяти? А если он благородный и весьма состоятельный незнакомец, если у него черные волосы до плеч, и такие же черные глаза, которые смотрят на тебя таким пронзительным взглядом, что у тебя дыхание перехватывает от нахлынувших чувств?
