Это сплетение электрических токов, некий электрический узор, который обитает в мозге, но может быть выдворен оттуда, если воздействовать на него должным образом... Что и делает мой луч. Он выбивает этот электрический узор за пределы мозга, и за пределы трёхмерной вселенной — тоже. Харкер, я уверен, что он выталкивает сознание на одну из других Земель!
Коллега бросил на него совсем уже недоумённый взгляд.
- Другие Земли? О чём ты?
Грэхем объяснил:
- Это базовая теория современной физики: наша Земля - лишь одна из бесчисленных несбышиихся Земель... Вообрази: метеорит уничтожил на юной Земле первую амёбу. Сегодня в нашем мире не было бы жизни. Вообрази, что Чингиз- хан покорил Европу. Сегодня Европа была бы монгольским континентом... Таковы параллельные миры. Современная физика утверждает, что все эти Земли существуют так же, как существует наша Земля, что всё это — разные ответвления дороги Времени, отделённые от нашего мира внепространственной бездной... Материя не может попасть из одного ответвления в другое, с нашей Земли — на параллельную. Но сознание — не материя. Сознание перенести через бездну на какую-нибудь несбывшуюся Землю, если приложить правильную силу. Мой луч, я уверен, делает с сознаниями подопытных животных именно это.
Харкер смотрел на него с недоверием.
- И сознание животного возвращается потом в его тело?
Грэхем кивнул.
- Возвращается, как только вытолкнувший его луч исчезает.
Коллега покачал головой.
- Фантастическая теория! И доказать её невозможно.
- Если в эти несбывшиеся миры перенести сознание — сказал Грэхем задумчиво, — он вспомнит о том, что с ним произошло.
Харкер засмеялся.
— Скажешь тоже! Кто в здравом уме позволит проделать с собой что-то подобное?
— Неужто мир образца 1948 года столь беспечален, - воскликнул Грэхем с горечью в голосе, - что никто не захочет его покинуть?
Этот вопрос терзал его до вечера, когда он наконец запер лабораторию и вышел в морозную зимнюю ночь.
Лязг и дребезг Нью-Йорка, орды усталых, жалких, бодрящихся людей, спешащих домой в холодных ветреных сумерках, небоскрёбы, призрачными замками проступающие во мгле, - всё это как никогда раньше наводило на Грэхема уныние.
Когда он переступил порог дома, крохотная квартирка была темна - такой она встречала его восемь долгих лет. Грэхем уныло протащился по сиротливой комнате и зажёг лампу.
Он просидел в маленькой луже света несколько часов, размышляя об удивительных перспективах своего открытия.
Его мысли снова и снова возвращались к тому, что он сказал Харкеру о возможностях луча.
«Если в эти несбывшиеся миры перенести сознание человека...»
Он был уверен, что у него получится. Луч сделает с ним то же, что делал с животными: вытолкнет его сознание на параллельную Землю.
Почему бы и нет? Разве этот мир, эта Земля настолько к нему добра, что он должен бояться её покинуть?
Грэхем поднял глаза на фотографию, смотревшую на него из полумрака поверх лампы, и сердце зашлось старой болью. В другом мире, на другой Земле Эдит не умерла... или же он её не повстречал, не полюбил, не потерял - и не обречён на серое одиночество до конца своих дней.
Разве боль его жизни - исключение? Он знал, что это не так. Его знакомые по большей части, как говорил Торо, прозябали в тихом отчаянии*, освещаемом лишь редкими золотыми моментами счастья.
Кто предпочёл бы параллельную Землю этому миру 1948 года? Миру, где миллионы медленно умирают от голода и равнодушия; где большинство пассивно, истощено и обозлено; где на горизонте маячит самая последняя, самая разрушительная война.
Разве любая из множества несбывшихся Земель не лучше измождённого, изборождённого войнами мира, в котором счастливы единицы - и который бездумно шагает к заключительной катастрофе?
Подойдя к окну, Грэхем взглянул на частокол небоскрёбов, словно сбившихся в кучу под покровом гнетущей зимней ночи.
Новое, внезапное волнение пело в его крови, вином растекаясь по жилам.
«Ведь я могу оставить этот мир, уйти в другие миры, на несбывшиеся Земли, где всего этого никогда не было!»
Теперь он знал, что сделает это.
На следующее утро он шёл по лабиринту улиц к лаборатории - и смотрел на Нью-Йорк, как заключённый смотрит на тюрьму, которую вот-вот покинет.
Но когда Грэхем подготавливал излучатель, чтобы испытать луч на самом себе, осторожность вновь умерила его возбуждение.
Он не мог рассчитать, на какую именно несбывшуюся Землю луч вытолкнет его сознание. Расчёты показывали, что сознание окажется в теле несбывшегося Грэхема с другой Земли, но какой она будет — он предсказать не мог.
Грэхем решил, что сначала попытает счастья в нескольких параллельных мирах. Он снабдил излучатель автоматическим регулятором, чтобы тот каждые несколько часов увеличивал мощность луча, а потом и вовсе отключил прибор.
