Молот ведьм полностью

Она ничего не ответила. Резко сдвинула ноги, соскочила со стола и вышла, посмотрев на меня так, как, верно, смотрели половчанки на дружинников князя Игоря, разорявших степные станы. В этом взгляде было зловещее и полное решимости обещание.

Я боялся, что начнутся ночные звонки и сообщения, истерические выходки на занятиях, вызывающее поведение или еще что-нибудь в этом роде. Но нет. Лолита по-прежнему бросала на меня взгляды, от которых становилось жарко, проходила мимо с гордо поднятой головой, так, чтобы я ощутил теплую волну воздуха от ее тела и аромат ярких духов, закидывала одна на другую свои гладкие ноги, а когда замечала, что я смотрю на нее, поднимала бровь в деланном изумлении и одергивала юбку. Но все это было молча.

Постепенно я успокоился. Мне казалось, что все кончилось и можно обо всем забыть.

Восьмого декабря прошлого года, когда я вошел в аудиторию, все еще размышляя о девушке в вагоне метро, то увидел Лолиту и понял, что она единственное, чего я хочу в этой жизни. Это было как внезапный удар, или откровение, или внезапно вспыхнувший яркий свет в темной комнате. Мне не описать более точно того, что я почувствовал. Но подумал одно: Лолита Ким — вот все, чего я хочу в этой жизни. И взглянув в ее глаза, догадался, что она это знает.

Говорить я не мог. Ко всеобщему неудовольствию придумал на ходу какую-то письменную работу на все полтора часа и сидел, потирая виски, и стараясь не смотреть в ее сторону. Лолита, как ни в чем не бывало аккуратно писала на листочке, тоже не глядя на меня.

Когда время вышло, я попросил ее задержаться. Она опять удивленно вскинула брови — у нее это хорошо получалось — и чинно уселась на стул на заднем ряду. Я закрыл дверь. Некоторое время мы молчали.

— Вы о чем-то хотели со мной поговорить, Аркадий Романович? — спросила она звонким голоском хорошо воспитанной девочки.

— Да, — мой голос хрипел, как, верно, хрипят водосточные трубы, в которые стареющие неудачники спускают плоды ночного онанизма. — Продолжение знакомства. Твое предложение еще в силе?

Лолита улыбнулась хищной, недоброй улыбкой.

— А что, очень хочется?

Я молчал.

— Давай, скажи мне, — подбодрила она. — Очень хочется, да?

— Да, — выдавил я.

Она встала.

— Для начала сними мне квартиру, так-то я с родителями и братом живу. А ты с женой, насколько мне известно. После этого поговорим.

И вышла.

Квартира у меня была, та самая, в которой я живу сейчас, и на тот момент она пустовала. Жилец, который снимал ее уже год — кажется, руководитель какого-то судебно-медицинского бюро или клиники, точно не помню — пропал без предупреждения недели две — три назад. Однако срок его отсутствия был еще небольшим, и я думал, что он в любой момент может вернуться, тем более, что внес предоплату за весь будущий год. Да и приводить сюда Лолиту я не хотел. Наверное, чувствовал, что добром дело не кончится. Поэтому деньги для аренды места наших будущих встреч я передал Лолите уже на следующий день. Если бы я знал, что там будет происходить, отдал бы всю сумму без остатка первому попавшемуся уличному попрошайке, да еще бы и добавил. Но я отдал деньги ей, а в четверг заплатил снова: на этот раз за машину для перевозки вещей.

— Теперь жди, — велела она.

Ждать пришлось недолго. В пятницу вечером она позвонила и вызвала меня к себе. Именно вызвала, понимаете? Как подчиненного. Как раба.

Не помню, что я сказал тогда жене. Может быть, что и ничего. Просто пришел с работы, бросил портфель с материалами лекции о религиозных предпосылках альбигойского крестового похода, и помчался к метро.

Теперь Лолита жила на северной окраине города. Дом был новым, холодным и гулким, с гудящими лифтами и длинными пустыми коридорами. Вместо людей только звуки. Двадцать два этажа, населенные призраками.

Ее квартира была на девятом, и когда я поднялся, то увидел открытую дверь и Лолиту: она стояла на пороге абсолютно нагая и смотрела на меня, пристально и без улыбки.

— Входи.

Я переступил через порог, тяжело дыша и не сводя взгляда с узкой полоски темных волос на светлом треугольнике лобка. Дверь захлопнулась с лязгом, как тюремные створы или клетка зверинца. Я поднял глаза, потянулся к Лолите и попытался ее поцеловать.

Она отшатнулась и наотмашь хлестнула меня рукой по губам так, что выступила кровь.

— Не смей меня трогать, пока не скажу! — крикнула она, и скомандовала: — Раздевайся!

Я покорно стянул пальто, безуспешно попытался найти вешалку, а потом бросил его прямо на пол у двери. Стащил ботинки, снял пиджак. Лолита молча стояла напротив и наблюдала. Я возился с одеждой, глядя на ее обнаженную, чуть тронутую искусственным загаром матово-нежную кожу. Через минуту я уже был полностью голый, топтался в ярко освещенной прихожей по грязному коврику, чувствуя одновременно неловкость и беззащитность, которую обычно ощущает голый человек, раздевшийся не по собственной воле. Лолита посмотрела на меня, поморщилась, потом распахнула дверь в ванную, взяла меня за шею и резко втолкнула туда, словно пса, которого нужно помыть после прогулки.