Вроде бы и легче, с одной стороны, когда ничто не напоминает о нем. Днем я справляюсь с помощью врачей и того, что действия распланированы по минутам, а ночью принимаю снотворное. Сейчас уже меньше пью, стараюсь засыпать сама, понимаю, что плохо, когда организм находится в зависимости от лекарств, поэтому как-то обхожусь без них уже. А с другой, я просто хочу домой, в свою комнату, в свой дом. Лечь на кровать и обложиться подушками, завернуться в пушистый плед и читать книгу. Скучаю по маме и папе, да и Рэм скоро приедет. Как же я его жду, соскучилась сильно-сильно.
Папе… Как теперь быть, ума не приложу. И так гадаю и этак. Со стыда сгореть, как все странно вышло.
Не было меня счастливей после той проклятой ночи, но эйфории хватило совсем ненадолго. Он уехал. Просто свалил без объяснений. Говорят, в Кисловодск (это позже узнала), но мне кажется бред. Да в принципе неважно куда, главное то, что уехал молча. Без объяснений сбежал. Это было последней каплей.
Я отъехала, просто выключилась и все. В один момент все произошло. Стояла посреди дома с телефоном в руке и тупила в него, в надежде найти в мессенджере ответ. Понимание того, что ничего не будет, ничего не придет, обрушилось странно и уничтожающе. Какое ужасное слово «ничего». Постижение смысла страшного, безнадежного и пустого. Да, пустого, кроме этого, нет иного понимания.
Эта суть словно ад засасывает и медленно жарит, тянет трепыхающиеся жилы, надрывает, а потом безжалостно выдирает, но есть момент: как только чуть остается до полного извлечения - выдер останавливается. И вот тогда вся боль лупит с размаху по телу, парализует и рвет. А ты просто молчишь – все внутри бомбит. Все резервы почти гаснут, слабо тлеют, только иногда под вспыхивая, а потом и вовсе затухают.
Я не смогла… Не смогла выстоять. Сломалась. Он все забрал, всю мою силу выпил одним махом.
Это было папино решение отправить меня на восстановление. Мама поддержала.
Боже, она так плакала, глядя на жалкую меня, когда отец принес меня на руках в комнату. Я смотрела на нее и думала, что все очень странно видится, словно кино смотрю. Ни руку не сжала в ответ, ни слова не произнесла, только моргала, как бездушная сломанная кукла. Спать одну не оставили, конечно. Папа выпроводил обессиленную маму, я слышала, как она сопротивлялась и хотела остаться, но не вышло, он отправил ее отдохнуть. И правильно сделал, ну не могла я видеть, как она рыдает.
Уложив маму, папа вернулся. Угрюмый и раздавленный он сидел рядом с моей кроватью.
Я его дочь. От плоти и крови, до самой распоследней клетки. Наша связь нерушима и вечна. Он знает меня, чувствует всю мою боль, видит слабость и хрупкость. Его незримая защита словно плащ укрывает меня всю жизнь, бережет и сохраняет. Мой отец – моя крепость.
Но сейчас даже он не в силах. Не в силах.
Эта сучья любовь, словно раковая опухоль раскидала злобные и неубиваемые метастазы по телу, опутала, поразила и разбила меня напрочь. Нет такого лекарства, что могло бы вылечить. Не существует.
Вы когда-нибудь видели, как любимый папочка каменеет, когда не может помочь? Я видела и это самое страшное, что доводилось чувствовать. Самое ужасное!
