Нет, поправил себя Грубер. Это не вопрос, не предложение. По крайней мере, не предложение, от которого можно отказаться. Аль-Азир произвел какой-то отрывистый шипящий звук сквозь зубы, и из-за сетей появился огромный человек. Был он лыс, чрезвычайно мускулист и почти гол, если не считать набедренной повязки. В ничего не выражавших глазах стоял туман, а в руках он держал старинный поднос, на котором стояли три миниатюрных серебряных чашечки, серебряный кувшин с носиком и чаша с бурыми кристаллами разной величины. Среди них лежали небольшие щипцы.
Громадный слуга поставил поднос на стол и ушел, прихватив куклу. Аль-Азир указал гостям на атласные подушки вокруг столика, аккуратно разлил по чашечкам черную жидкость, от которой шел пар, и отставил кувшин. Каждое движение он делал медленно и плавно.
Грубер смотрел на Левенхерца, ожидая хоть какого-то намека. Левенхерц взял ближайшую к нему чашку - она смотрелась в его ладони как серебряный наперсток - и бросил в нее щипцами несколько кусочков коричневых кристаллов. Потом этими же щипцами он размешал густую жидкость, пробормотал что-то себе под нос и кивнул, прежде чем выпить.
Левенхерц не скончался в муках, корчах и удушье. Грубер счел это хорошим знаком. Он повторил процесс, подняв чашку и добавив в нее кристаллов. Размешав их, Грубер тихо сказал "Храни меня, Ульрик" и кивнул. Но пить он не собирался. Вдруг он заметил свирепый взгляд Левенхерца и сделал глоток, чтобы успокоить парня.
Грубер отпил, облизал губы и улыбнулся. Проглотить эту жидкость стоило ему самых больших в жизни усилий. На вкус это была смола, горячая смола. С горьким привкусом плесени и сладковатым ароматом разложения.
- Очень славно, - сказал он, наконец, когда уверился, что желудок не воспользуется открытым ртом, дабы вытолкнуть ужасный напиток обратно.
- Что-то беспокоит вас, - сказал аль-Азир.
- Да что вы, все замечательно… - начал Грубер и заткнулся, поняв, что алхимик уже перешел к делам.
- Что-то пропало, - мягко и напевно продолжал аль-Азир. - Что-то драгоценное. Вот именно! Дорогое и ценное.
- Вы знаете об этом, господин?
- Звезды говорят мне, Сердце Льва. В правящем доме Ксеркса боль, а Тиамут и Дариос, Сыны Утра, направили друг на друга кривые клинки. Да! Это видно, и это написано на воде.
- Ваша ученость поражает меня, как всегда, господин. Небеса изменяются, и вы читаете их знаки. Расскажите мне, что вы знаете.
- Я ничего не знаю и знаю все, - ответил аль-Азир, опустив голову и медленно потягивая напиток.
"Так говори короче, - мысленно ругнулся Грубер. - Хватит уже всей этой звездной мишуры!"
- Что было взято, Сердце Льва? - мягко спросил аль-Азир, и Левенхерц уже готов был сказать ему, когда встрял Грубер.
- А почему… - тут он увидел, как гневно вскинулся Левенхерц, и поднял руку, успокаивая его. - Простите мне мою прямоту, господин аль-Азир, но это очень щепетильное дело. Мы были бы признательны, если бы вы рассказали нам, что вы знаете, прежде чем мы полностью раскроем свои тайны.
Он посмотрел на Левенхерца и удостоился сдержанного кивка в знак одобрения.
- За эту помощь, - продолжил Грубер, - мой Владыка Ульрик наверняка ниспошлет вам свое благоволение. Я уверен, где-то на вашем небосводе сияет и его свет.
- Я тоже уверен в этом, - ответил аль-Азир с белоснежной улыбкой. - Где-то сияет.
- Мой друг совершенно серьезен, господин аль-Азир, - сказал Левенхерц. - Можете вы сказать нам, что вам известно?
Аль-Азир поставил чашку на стол и сложил руки так, что они исчезли в рукавах халата. Он воззрился на вычурный рисунок на крышке стола.
- Челюсти Волка, как говорят звезды.
Грубер почувствовал, как против воли сжимаются зубы. Он наклонился вперед, стараясь не упустить ни единого слова из того, что говорил старик.
- Челюсти Волка, драгоценные челюсти из сияющей кости. Они обладают огромной ценностью и были похищены.
- Кем? Для чего? - спросил Левенхерц.
- Тьмой, Сердце Льва. Коварной тьмой. И их не вернуть. О! Я вижу горе, грозящее этому Городу-на-Горе! Боль! Мор! О! Я вижу печаль, и скорбь, и плач!
- Не вернуть? - голос Левенхерца внезапно показался необычайно ломким. - Почему? Господин, о какой тьме вы говорите?
- О ночи. Но не о той ночи звезд, которая позволяет читать и узнавать мир. Я говорю о беззвездной ночи. Она придет, и тогда Челюсти Волка выгрызут из Города-на-Горе, что зовется Мидденхеймом, его сердце.
Грубер взглянул на Левенхерца - тот, казалось, собрался уходить, будто уже услышал все, что хотел. - Что нам делать? - прямо спросил Грубер.
- Хватит, - сказал Левенхерц, - господин аль-Азир сказал свое слово. Нам надо идти.
- Никуда я не пойду! - огрызнулся Грубер, стряхивая руку Левенхерца с плеча. - Господин аль-Азир, если вы узнали то, что рассказали нам, вы должны знать больше! Умоляю вас, не останавливайтесь! Что мы можем сделать?
- Грубер, достаточно!
- Нет! Сядь, Левенхерц! Немедленно!
Аль-Азир глазами показал Левенхерцу на подушки, и тот уселся снова.
- Все именно так, как я и сказал. Челюсти не вернуть. Они потеряны для вас навсегда.
Грубер перегнулся через столик к лицу аль-Азира.
