Прихожу в себя, все тело болит, лицо распухло, глаза еле открываются. Вижу, как надо мной склонилась приятная, симпатичная девушка. Пытается что-то то ли сказать мне, то ли спросить. Не могу ничего понять, перед глазами все плывёт и я снова проваливаюсь в небытие.
Следующее мое пробуждение состоялось по приезде скорой помощи. Меня положили на носилки, занесли в карету и повезли с мигалками в больницу. Та же девушка сопровождала меня до больницы. Задавала кучу вопросов фельдшерам и постоянно записывала на диктофон свои речи. Конкретику я не слышал, потому что периодически вырубался.
В очередной раз просыпаюсь от разговоров двух дам, перешептывающихся между собой. Но глаза пока не раскрываю. Лежу и слушаю, что интересного можно извлечь из разговора. Мое тело уже не так сильно болит, видимо хорошо действует болеутоляющее и капельницы. Лица своего ещё не видел, предполагаю там тихий ужас, но девушек это не смущает.
— Лиз, как думаешь, долго он будет восстанавливаться?
— Яночка, если учесть то, что это крепкий, молодой, спортивный мужчина, то думаю после месяца интенсивной терапии он начнёт уже передвигаться сам. Я его анамнез не смотрела, только сужу по внешним показателям.
— Эх. — Вздохнула Яна. — Вовремя мы его спасли. Иначе бы у него от лица ничего не осталось. А такой красавчик ведь. Один бугай его хотел кастетом располосовать. Наши ребята еле оттащили его, такой разъярённый был. Потом я была на допросе. Козлина ничего говорить не хочет, а мне материала не хватает.
— Алексей твой что говорит?
— Сказал, что будем ещё допрашивать. Мне разрешили присутствовать снова. Вот удача. Правда только на допросе с теми шестёрками. К самому Бигбоссу не пускают, да и очень опасно на глаза ему попасться. Ладно, Лиз. Мне пора. Присмотришь за этим красавчиком? Я тебе вечером позвоню, спрошу как он.
И тут я решаюсь открыть глаза, посмотреть на спасительницу и ее подругу и вижу ту самую девушку из парка, с которой у меня случился самый захватывающий секс в жизни. Стоит в белом халате. Такая хрупкая, а взгляд нежный, сочувствующий. Мое сердце начало бешено колотиться и выпрыгивать из больной грудной клетки, обливаясь кровью. От моей минутной сердечной тахикардии аппарат тут же запищал и показатели взмыли в небо. Пульс битом застучал у виска, заставляя меня очередной раз испытывать сожаление и стыд за свой поступок перед этой привлекательной женщиной.
Девушки не на шутку перепугались о моем состоянии и Лиза побежала звать моего лечащего врача. А Яна металась по палате словно летающий дрон, так же шумно и раздражающе.
Лиза… Её зовут Лиза.
Это мое последнее воспоминание, после которого я снова проваливаюсь в сон после укола успокоительного.
Все последующие дни тянулись длинной нескончаемой нитью, разбавляя малоинтересными событиями. Когда я более-менее пришёл в себя и уже мог сидеть, каждый день ко мне начал таскаться следак. И расспрашивал, расспрашивал. Всё пытался меня подловить на чём-то, что бы нас связывало с Кудесником. Но я чист перед законом. Ну, почти чист. Никаких связей с мэром, или уже бывшим мэром у меня нет и не было. Он, видимо, уже и сам подзаколебался над этой темой и его визиты стали реже. А может что-то нарыл и без моей помощи.
Каждый день приходили друзья, беспокоились, спрашивали и суетились. Перевели меня в крутую палату, где я конкретно заскучал в одиночестве.
Пару раз приходила Женя, приносила стопку бумаг на подпись. Потом я ей запретил приходить и носить эти тяжести, уверил её, что скоро сам приеду в офис при первой же возможности.
Но, больше всего я ждал Лизу в белом халате, но она ко мне так и не приходила. Может узнавала про меня у врачей о моём состоянии, а может быть просто удостоверилась, что я уже не откину копыт и просто потеряла интерес. Про то, что узнала она меня или нет, у меня не было сомнений. С таким разукрашенным лицом родная мать бы не узнала, не то, что Лиза.
В день выписки за мной приехали Макс с Огнеславом. Савелий отвозил свою жену в роддом и с сожалением извинялся, что не сможет присутствовать.
Я, наконец, рад за своего друга. Он со своей жены пылинки сдувает и рвётся к ней при первом же звонке.
Была у нашего Савы студенческая любовь. Души не чаяли в друг друге, никогда не ссорились. Были как единое целое. Все восхищались и удивлялись, разве такое возможно?!