Папа делает строгий вид, но на самом деле в его глазах я вижу тревогу и обеспокоенность. Мама ёрзает на стуле, но торопить меня не смеет.
— Мам, пап. Я беременна. Срок ещё маленький. И у меня токсикоз. — На одном дыхании говорю и слежу за их реакцией.
Папа оживает и улыбается, а мама вытирает слёзы платочком. Родители тянутся ко мне обниматься.
— Лиза, ты что, приехала одна на общественном транспорте? В твоём положении негоже так ездить. — Грозно сетует отец.
— Папуль. Так получилось. Мне отпуск только позавчера дали на две недели. Как только подписали — сразу на поезд и к вам.
— Надеюсь, хоть Артём обратно за тобой приедет. Как можно было так беременную жену отпускать. Вместе бы приехали. Ну и что. Подождала бы его пару дней. — Ворчит мама.
— Давайте об этом поговорим позже. Я так устала. — Вяло говорю я, а сама думаю, скорее бы закончились эти расспросы.
— Конечно, доченька. Иди, отдыхай. Андрюш, помоги мне убрать со стола. –
Вот уже целую неделю я лежу в постели с жуткой тошнотой и периодически бегаю в туалет, чтобы опустошить содержимое желудка. Родители носят мне еду прямо в постель. А мне безумно хочется кушать, но всё, что я съедаю, во мне долго не задерживается. Мама с папой не лезут ко мне с разговорами, за что я им безумно благодарна. Приходят по очереди проведать меня и жалостливо вздыхают, спрашивая лишь о моём самочувствии.
В начале второй недели моей лежанки мама приносит таблетки, о которых я благополучно забыла.
— Дочь, папа сходил в аптеку. Вот, прими их, пожалуйста, и приходи скорее в норму. Мы переживаем за тебя. А от Артёма твоего ни слуху, ни духу! Безобразие! — Мама протягивает мне пачку мятных таблеток от тошноты.
Наконец, мне полегчало. Я смогла благополучно принять душ. На кухне меня ждали родители для серьёзного разговора.
Отвертеться не удалось.
— Мам, пап. Мы с Артёмом развелись. И уже давно не живём вместе. — Не хотелось вдаваться в подробности о наших разногласиях и лишний раз не беспокоить родителей.
— А как же ребёнок? Вы ведь так долго к этому шли. — Печально спросила мама.
— Мамуль, не Артём отец этого ребёнка. –
— Как не Артём? А кто тогда? — Мама выпучила глаза и открыла рот от удивления. Папа же всё это время молча слушал.
— Мой пациент. — Решила соврать. — Но он не знает ещё о ребёнке. –
— Лиза! Он что, женат? У него есть дети? Ты что, рушишь чью-то семью? — Начала плакать мама, а папа устало потёр лоб.
Хотелось верить, что Фёдор был холост. Но и приписывать ему отцовство без доказательств я тоже не могла. И что родителям ответить я тоже не знала. Из ситуации пришлось как-то выкручиваться.
— Мамуль, я не собираюсь рушить чью-то семью и ребёнка буду рожать исключительно для себя. Я шла к этому очень долго, ты знаешь. И мне не двадцать лет, чтоб переживать за меня, что я стану матерью-одиночкой. Всё будет хорошо! Порадуйтесь лучше за меня. Мы ведь все этого так хотели! –
— Прости нас, дочка. — Папа тянется ко мне с объятиями. Стоим втроём посередине кухни и плачем от счастья.
Ставлю телефон на зарядку. Всю неделю он был выключен. Мне было не до него. Смотрю пропущенные. Три звонка от Яны и сообщение с вопросом о моей пропаже. Сразу же пишу ей ответ. И один от Артёма. Что ему-то понадобилось от меня после случившегося?! Пошёл он лесом. Не буду перезванивать. Если ему так надо, наберёт ещё раз.
Но самого главного звонка, которого я ждала с нетерпением и надеждой — не было.
***ФЁДОР***
Наполняю в лёгкие свежий воздух и затягиваюсь очередной сигаретой. Не могу унять желание. Мой верный друг вот уже пятнадцать минут не может успокоиться. Сука, какая же она пленительная. Одного раза с ней мне точно не хватило. Ещё месяц её покрутить в постели и точно отпустит. А там уж и хер с ней. Как получится. Но я, ёпта, тоже со своими принципами. Для меня замужние — табу. Я с такими не связываюсь.
Слышу, в холе ресторана какая-то движуха. Тушу сигарету и захожу. Все навеселе что-то обсуждают и дико смеются.
Лиза вся в слезах бежит к выходу и, не заметив меня, ударяется об моё плечо. Бегу за ней окликая, но она как спринтер уже выбежала на дорогу и села в такси. Не понимаю, что происходит. Подхожу к первому попавшемуся пареньку, беру за шкиряк, смотрю ему в глаза.
— Что происходит? — Он испуганно смотрит на меня, но сказать не решается. — Уволю к ебеням, вообще нигде работать не сможешь. Говори. — Я зверею на глазах от непонимания ситуации. А я так не люблю. Всегда должно быть всё под контролем.
— Ну… тут, короче, походу слух прошёл, что вы…. Эээ, ну, что вы девушку изнаси… ик… изнасиловали. На спор. — Парень трясётся как осиновый лист. Лишь бы не обделался.
Отпускаю его и широким шагом иду, нет, бегу в общий зал. Сука. Убью нахуй. Кто крыса?!
Подхожу к столу и зову нашу четвёрку на разговор. Они все расслабленные, а я не пойму, кто меня выдал. Заходим в какую-то подсобку и я со всей дури бью кулаком в стену, стирая его в кровь. Немного саднит, но я не замечаю этого. Ярость наполняет до предела. Готов расквасить ебальник за такое кому угодно. Ребята в растерянности. Ждут моих объяснений.