Чувствую, придётся повозиться с этим засранцем, чтоб хоть как-то восстановить фрагменты пазла картины неудач Фёдора Граве.
— Валерий Петрович. Вы были моим коммерческим директором. Через вас проходили мои миллионы, а вы вот так резко берёте и пропадаете с моего радара. При этом утверждаете, что всё хорошо. Так не бывает. Вам кто-то предложил больше? Или я чего-то не понимаю в этой жизни. А, может, я вас обидел? –
Гордеев выпучил глаза. Ворот рубашки уже конкретно взмок, лицо покрылось красными пятнами.
Такого не составит труда быстро разговорить. Но не хочется заниматься варварством и рукоприкладством. Хочу скорее решить этот вопрос.
Мои ребята ходят по квартире в поисках улик, а Матвей внимательно смотрит на процесс мягкого выбивания информации.
— Валерий Петрович, не задерживайте наше время. Мы теряем деньги. А то, как поставим вас на счётчик. Тем более у нас Матвей афганец, нервы ни к чёрту. — Решаю его припугнуть для быстроты действий.
— Яя не пропадал. По сссооостоянию здоровья был вынужден… — От страха заикается Гордеев.
Матвей не выдержав, вытаскивает из кобуры пистолет, стреляет по ножке стула, отчего та ломается пополам и Гордеев с криком валится на пол.
— Следующий выстрел в голову. — Недовольно восклицает начальник безопасности.
Валерий Петрович не на шутку испугавшись, начинает беспомощно тараторить. Мне приходится подойти к нему ближе, чтоб расслышать его болтовню.
— …сказали, отправить эту статью в «Гранд Конструкшн». И всё. Я не виноват. Пощадите. — Трясётся мужик. — Я нашёл у себя в почтовом ящике конверт с письмом. Там была инструкция и десять тысяч долларов. — Осмелел Гордеев, увидев направляющийся ствол Матвея прям в голову.
Я услышал то, что хотел. Но меня расстроил то факт, что мы нихрена не можем найти эту крысу. Определённо это тот, кто работает со мной. Наш холдинг большой. Это то же самое, что искать иголку в стоге сена.
Киваю Матвею и выхожу из квартиры, слышу крик Гордеева.
— Немного разукрасил. — Догоняет меня Матвей. — Что дальше будем делать? –
— Искать крысу. Поехали. Заедем ещё кое-куда. — Забираемся в машину и наш внедорожник срывается с места.
***ЛИЗА***
Взяв большое ведёрко мороженого, закутываюсь в плед и включаю слезливую мелодраму на ноуте. Так я зализываю свои раны.
Нормально так они преподнесли мне свои извинения. И как я не смогла разглядеть человека, да ещё так долго прожила с ним.
Во мне снова начинает кипеть негодование, поднимается волна злости и я понимаю, что если сейчас не перестану думать об этом, то впаду в депрессию. И ещё хуже погрязну в свои проблемы. Это я зря треплю себе нервы.
Мне сейчас не об этом нужно думать. Время не вернёшь и не отмотаешь назад как киноплёнку на повтор. Да и повтор мне совершенно не нужен. Я попросту не переживу его. Теперь у меня есть большая ответственность. Моя первостепенная задача — выносить и родить здорового ребёнка. Если буду психовать, нанесу вред своему чаду. Долгожданному. Моему.
Лежу на кушетке в ожидании ультразвукового исследования своего малыша. Волнуюсь.
Татьяна Ивановна подготавливает аппарат к процедуре. Я ей доверяю, потому что она очень опытный и первоклассный специалист. За её практику ни разу не было ложного результата по УЗИ. Как увидит, так и скажет. Но её единственный минус — немногословность. Не любит много говорить, разжёвывать, объяснять. Многие беременные из-за этого часто жалуются на неё главному врачу. А зря.
— Елизавета Андреевна, расслабься и получай удовольствие! Что ты так зажалась. Я тебе ничего не сделаю, посмотрю только твоего человека. — Командным тоном даёт мне указания.
Я забываю, как дышать. Лежу не двигаясь. Вслушиваюсь в каждое слово Татьяны Ивановны, стараюсь запомнить все показатели, хотя знаю, что она мне потом выдаст справки о УЗИ.
— Срок шесть недель. Показатели все в норме. Сердцебиение присутствует. Первый скрининг в двенадцать недель. Не пропусти. — Резво сообщает мне врач, глядя в монитор.
Вытираю салфетками остатки геля, одеваюсь. Не могу сдержать улыбку. Чувствую, как счастье наполняет меня с новой силой. Чувствую изменения в своём теле, трогаю живот, хотя срок ещё очень маленький. Во мне распускается, как самый хрупкий цветочек мира, та безмятежная любовь, что спала где-то далеко внутри на задворках сердца. Мне очень здорово нужно постараться подпитать его максимально, чтобы он окреп и стал самым прекрасным и любимым.
Возвращаюсь в свой кабинет, чтобы внимательно рассмотреть результаты исследования, но мне этого не дают сделать. В кабинет заходит наш охранник со словами: «Вот наша Елизавета Андреевна Тихомирова». А за ним заходят два молодых парня с двумя огромными букетами цветов и кладут их на кушетку.
Убираю справки в ящик и ошеломлённо смотрю на это всё действие.
— Доставка. Распишитесь вот здесь. — Парень протягивает мне планшет с ручкой.
В букетах отчётливо вижу записку.
Достаю записку из белых роз: «Лиза! Благодарю Вас за внимание и заботу. Это очень ценно для меня. Фёдор».
Тянусь ко второй из красных роз: «Поужинаем?»