— Значит, нет желающих? Ну вот. Что будем делать?— обернулся Кларк к Фараджу.
— Этот вопрос вам надо задать себе самим. Я хотел кончить дело миром. Не получилось.
Фарадж подал знак солдатам. Те направили на журналистов автоматы. Один из них, командир группы, резким голосом подал какую-то команду, Фарадж сделал несколько шагов в сторону, принял стойку «смирно» к объявил официально:
— По поручению революционного правительства вы арестованы за клевету на восставших и будете преданы трибуналу. Вас переводят в полевую тюрьму.
— Руки на шею!— резко закричал командир группы.
Солдаты окружили узников плотным кольцом и привились подталкивать их к выходу.
— Я никуда не пойду — сказала Катлен.— Какая тюрьма, какой трибунал! Вы с ума сошли!
Командир автоматчиков замахнулся на нее прикладом.
Из комнаты управляющего выскочил Игорь к бросился на офицера.
Через секунду сын управляющего лежал на полу с завернутой за спину рукой, два солдата навалились на него. Растерянные журналисты стояли вокруг с поднятыми руками. Неизвестно, чем закончилась бы эта сцена, если бы ко входу в отель не подкатил в этот момент «джип», в котором рядом с шофером под большим черным зонтом сидел Питер Калишер. Тормоза резко заверещали.
Вытирая платком дождевые капли со лба к шеи, отдуваясь, толстяк быстро шел короткой аллеей, увитой плющом, ведущей от дороги к зданию отеля.
— Что за самоуправство?— сипло кричал он на ходу.— Кто поставил часовых? Отставить! Немедленно все отставить!
— Отставить,— дал Фарадж команду солдатам, и те нехотя освободили Игоря, отошли от журналистов. Игорь поднялся с пола, потирая руку. К нему бросился отец.
— Больно?— спросила Катлен.
Игорь покачал головой.
Калишер приблизился к Фараджу и хрипло спросил:
— Кто поставил часовых?
— Прошу прощения, мистер Калишер,— ответил не на шутку испуганный Фарадж. Он вдруг подумал: может быть, в последний момент кто-то изменил сценарий «психологического этюда» и теперь действительно придется за что-то отвечать.— Вас искали...
— Ну и?..
— Не нашли, поэтому поручили мне.
— Вы больше не работаете в отделе прессы,— сказал Калишер,— вы можете катиться куда угодно.
— Слушаю, сэр!— Фарадж сделал шаг назад.
Прижав руки к сердцу, Калишер с выражением самого искреннего огорчения на лице повернулся к журналистам:
— Не знаю, как мне просить прощения у вас за действия этих ребят.— И снова стремительно к Фараджу: — Немедленно снять часовых! Освободить всех!
— Но это приказ министра внутренних дел,— сказал Фарадж.
— Муина?! — с горькой улыбкой воскликнул Калишер.— Ну вот — Муин! — Он обернулся к журналистам, как бы прося сочувствия.— Человек, кончивший четыре класса миссионерской школы, отдает приказ арестовать кого? Людей, которых знает весь мир! Ну, что с них взять! Таковы, к сожалению, издержки всякой революции. Прошу вас, садитесь, пожалуйста... А вы?— без паузы обратился он к Игорю, Астахову и Мэри.— С кем имею честь?
— Я управляющий,— сказал немного растерянно Астахов.— Это мой сын. Мисс Мэри... Она тоже с нами.
— Прошу прощения, у меня деловая беседа,— сказал Калишер.
Пока Астахов, Мэри и Игорь выходили из холла, Калишер присел к столу, что-то быстро написав на клочке бумаги, протянул Фараджу:— Срочно в канцелярию премьера!—И к журналистам:— Не беспокойтесь, часовые будут сняты немедленно.
Фарадж бросился было к двери, но, сделав несколько шагов, остановился:
— Премьера сейчас нет в городе, сэр.
— Тогда к министру внутренних дел, высокочтимому мистеру Муину. Быстро! Возьмите мой «джип».
Фарадж убежал в сопровождении одного из солдат.
— Уф, жара! — Калишер положил в рот таблетку и запил ее водой из бутылки, которую взял со стойки бара.— Живу одними витаминами.— И вдруг замер:— Кто это музицирует?
— Управляющий отелем.—сказала Катлен.— Он у нас музыкант...
— Музыкант?!— удивился Калишер.— Из оркестра? Это... интересно...
— А с кем мы имеем удовольствие?— перебила его Кятлев.
— Какое уж вам со мной удовольствие,— горестно махнул рукой толстяк.— Питер Калишер, советник революционного правительства по делам печати.— Он энергично замотал головой, увидев фотоаппарат:— Нет, нет сегодня я нефотогеничен.— И снова принялся извиняться:— Простите, ради бога. Так неудобно. Они не причинили вам боли?
— Нам нет. Но вот сына управляющего, который нашел в себе смелость заступиться за женщину...— начала Катлен, глянув мельком на Морра.
— Они неплохие ребята,— кивнул Калишер в сторону часовых,— но, сами понимаете, образование— не Оксфорд. Мне только час назад сказали, что группа «Совесть мира», оказывается, находится здесь. Приезжаю с передовой, и нате вам — под арестом. Как говорил один мой друг-революционер из Латинской Америки,— кретинос! Полные кретинос! Что в переводе означает то же самое. Они хотя бы сказали вам, за что?
— Ночью мы дали телеграммы, в которых сообщили о том, что видели,— ответил Кларк.
— А что вы видели?— заинтересовался Калишер.
— Мы видели американских офицеров, инструкторов. Я думало, вы знаете об этом лучше нас.
