Раненько! — вдруг полушепотом не без удивления протянул он. — Неужто улетают?.. Зима, видать, ранняя будет.
— Что? — вмиг возвращаясь к действительности, хмуро спросил капитан.
— Журавли. — Задрав голову, Алехин оглядывал небо. — Вроде улетать собираются. Слышите, прощаются…
Капитан прислушался; в ясном светло-голубом небе где-то тоскливо и надрывно курлыкали невидимые журавли.
Это печальное курлыканье вдруг пронзительно напомнило о бренности всего земного, о неотвратимом: о скором увядании, о смерти всех этих сейчас таких свежих и жизнерадостных листиков и травинок, о том, что все пройдет…
«Да… Все пройдет, и мы пройдем!..» — с грустью процитировал мысленно помощник коменданта и, подумав, от себя добавил: «Но след оставим…»
— Товарищ капитан. — Алехин меж тем достал из кармана две красные засаленные нарукавные повязки с надписями «Комендантский патруль», встряхнул их, расправил и протянул одну капитану. — Прошу вас — наденьте.
— Зачем?.. — взглянув мельком, осведомился капитан. — Это для патрулей, для дежурных офицеров. А я — помощник коменданта! — заметил он с достоинством. — И сколько на этой должности, ни разу не надевал!
— А сегодня нужно. Прошу вас, — настойчиво повторил Алехин.
— А грязнее у вас не нашлось? — с откровенным недовольством беря повязку и брезгливо осматривая ее, осведомился капитан. — Из нее же суп варить можно!
— Это не у нас, а у вас! — весело сообщил Алехин. — Мне их дали в комендатуре. А постирать не было времени. Давайте я вам помогу.
Помощник коменданта остановился и, поджав губы, покорно стоял с минуту, пока Алехин не закрепил повязку на рукаве его кителя повыше локтя. Тем временем Блинов по своей инициативе проделал то же самое на рукаве гимнастерки Алехина.
В молчании они пошли дальше, и капитан снова охотно погрузился в свои мысли, однако немного погодя Алехин опять заговорил.
— Как у нас с оружием? — будто самого себя спросил он и, вытащив из кобуры пистолет, взвел курок и оттянул затвор, проверяя, есть ли патрон в патроннике; Блинов тотчас же проверил свой «ТТ». Но помощник коменданта, к кому, собственно, был обращен этот вопрос, шагал молча, будто не слыша.
— А у вас? — осведомился у него Алехин.
— За меня можете не беспокоиться.
— А эта штука вам знакома? — продолжал Алехин, достав небольшой вороненый «вальтер».
Получив утвердительный ответ, он загнал патрон в патронник и, поставив пистолет на предохранитель, протянул его капитану:
— Прошу, возьмите в карман.
— Зачем?
— На всякий случай… Берите, берите! — настаивал Алехин и, так как помощник коменданта лишь усмехнулся, сунул ему «вальтер» в правый карман брюк. — Осторожность всегда оправданна… Знаете, разное бывает…
— Знаю! — недовольно поморщился капитан и пригнулся, чтобы не задеть мокрую ветвь. — Слышал все это десятки раз! В том числе и сегодня!..
— Говорите тише, — попросил Алехин. — Что слышали?
— И про бдительность, и про осторожность, и что всякое бывает, и смотреть надо в оба!.. От всех этих поучений у меня уже мозоли в ушах! За кого вы меня принимаете?!
— Прошу вас — потише.
Помощник коменданта вытащил из кобуры свой «ТТ», взвёл курок и оттянул затвор, — Алехин увидел патрон в патроннике.
— Бдительность, осторожность, осмотрительность!.. Мне твердят об этом как мальчишке! — засовывая пистолет в кобуру, возмущенным полушепотом продолжал капитан. — За кого вы меня принимаете*.. Я на фронте с сорок первого года!.. Поверьте, бывал в таких переделках, по сравнению с которыми ваша «операция» — просто загородная прогулка.
— Что ж, возможно…
— Не возможно, а точно!
— Да я верю, верю, — улыбнулся Алехин.
— Верить мало! Чтобы понимать, надо самому пережить!.. Вы на передовой-то когда-нибудь были?
— Приходилось…
— При штабе дивизии или полка?.. Знаю, как вам «приходилось»!.. Во втором эшелоне! А я три года на передке! И если бы не ранение… Поймите, я боевой офицер! — взволнованно произнес капитан. — В комендатуре я случайно и не задержусь!..
— Говорите тише, — снова попросил Алехин.
— Да вы что, психа из меня сделать хотите?! — возмутился капитан. — Здесь же нет ни живой души! И шум ветра все покрывает. И куда же тише — я и так шепчу!
— Это вам кажется, — улыбаясь, возразил Алехин. — И насчет душ вы ошибаетесь. Мы только что прошли засаду, они предупреждены по радио и знают меня в лицо, иначе бы нас уже проверяли. Вы только не обижайтесь — понимаете, это специфика… И вообще лес шума не любит…
— «Специфика»!.. Эх, людишки! — со вздохом и презрительным сожалением вдруг вырвалось у капитана. — Дурацкая-то ведь специфика! Ну посудите сами… Вы кого-то там разыскиваете. Как я понял, двух или трех, ну, допустим, четырех человек. И вот вы устраиваете засады… более того, собираетесь оцеплять весь лес, привлекаете к этому даже не сотни, а тысячи офицеров и бойцов. И это при острой нехватке людей в частях на передовой. И делается все это из-за двух, максимум четырех человек! Причем, как я понял, вы даже точно не знаете, появятся ли они здесь!
— Должны. Конечно, не факт, что они выйдут именно на нас. На путях их вероятного движения устроено несколько засад.
