Владимир Богомолов существует и присутствует в современной литературе только своими книгами. Ни интервью, ни статей, ни речей, ни щедрого оповещения о своих творческих планах — ничего, кроме книг. В конце концов, у каждого свой характер. В конце концов, у каждого свои представления о долге и чести писателя, о писательском образе жизни. И, может быть, самое важное — об ответственности за написанные и произносимые слова.
Для такого непростого существования и присутствия необходимо, чтобы книги удерживали отчетливо-отдельный, свой, хорошо различимый, памятный и дорогой смысл, не теряющийся в общем контексте литературы. Все богомоловское в ряду лучших явлений военной прозы сохраняет такой смысл, не смываемый временем. Это достигнуто не за счет сенсационности материала, не благодаря угождению распространенным вкусам, создающим спрос и молву; все это здесь ни при чем. Речь идет о том смысле, который вырастает из отношений художника с действительностью и выражает своеобразие этих отношений, этого продвижения художника к истине.
Вся богомоловская проза — один том. Эта книга растет медленно, но у нее твердый и надежный состав; все, что в нее входит, старое или новое, в ней и остается, и вычеркнуть ничего нельзя.
Это так, растет медленно, но у нее есть будущее, нам есть чего ждать, и всему, что написано или пишется, — свой черед.
Один том — это немного. Но что из того?
Герои романа В. Богомолова «Момент истины» («В августе сорок четвертого…») воюют не числом, а умением. Всеми своими действиями, всем своим пониманием долга и возникшего положения они опровергают якобы заведомые преимущества больших чисел и количеств, их решающую роль. Автору близка вера его героев, он тоже по-своему ее исповедует. Как и они, он верит в честную, исполненную до конца, до «результата», работу, верит в силу умения и знаний, в решающие преимущества достойно мыслящей и ответственно действующей личности.
У В. Богомолова был повод сказать твердо: «По моему убеждению, которому я неуклонно следую, автор может писать только о том, что он знает досконально («Я это знаю лучше всех на свете — живых и мертвых, — знаю только я».)».
Но мало ли что твердо говорят, мало ли в чем уверяют себя и других?
Не тот, однако, случай, чтобы сомневаться…
Почти четверть века назад был написан «Иван», и ничто в том рассказе с тех пор не поблекло, не потеряло смысла. Ничто в нем не побуждает сегодня делать скидку на время, обстоятельства, литературную неопытность автора и т. п. А рассказ-то был первый напечатанный В. Богомоловым. Первый — и сразу замеченный и заставивший запомнить имя нового писателя. Первый — и прямо-таки «канонический» текст, и незачем задним числом добавлять ему «прогрессивности» или стилистического блеска. Первый, — и сегодня это ясно, — хрестоматийный, в лучшем смысле этого слова: годный для чтения и образования чувств — всем и надолго.
Теперь без «Ивана» наша «военная проза» непредставима. Как непредставима теперь без всего богомоловского: без «Зоси», без коротких рассказов («Сердца моего боль» и др.), без романа «Момент истины» («В августе сорок четвертого…»). Теперь книги В. Богомолова знают во многих странах мира: только роман (впервые опубликован в 1974 году) издан общим тиражом шесть с половиной миллионов экземпляров на 26 языках; на 32 языка переведен «Иван», общий тираж которого превысил семь миллионов экземпляров.
Иногда о первых своих публикациях — рассказах, повестях, даже романах — стараются забыть. Их не переиздают, признавая художественно слабыми, идейно бедными и устаревшими. Стыдно бывает перечитывать, не то что переиздавать.
Владимиру Богомолову незачем что-либо забывать, не отчего открещиваться. Кажется, что поры литературного ученичества у него вообще не было. Во всяком случае, ничего ученического на всеобщее обозрение он не выставлял. И ни к каким сильным литературно-общественным поветриям, к влиятельным обстоятельствам не приноравливался. Он опубликовал только то, что выдержало его самосуд. Он и в дальнейшем поступал так же: публиковал то, что отвечало его жестким требованиям к себе, к литературному делу. Уровень этих требований проверен и проверяется временем, он подтверждается как достаточно высокий: богомоловская проза — без потерь — продолжает нести в себе «момент истины», момент искусства и правды, ясно осознанной и необходимой.
Владимир Осипович Богомолов принадлежит к поколению двадцать шестого года. Он воевал совсем юным, был ранен, не раз награжден; позади остались фронтовые дороги России, Украины, Белоруссии, Польши, Германии, Маньчжурии. Он служил в армии и после войны. Словом, был профессиональным военным — стал профессиональным писателем.
