Выехав перед рассветом, он за три часа дороги из Управления ни разу не вспомнил о рации с позывными КАО. Он переключился и подумал о ней, лишь когда, не доезжая Каменки, шофер притормозил и он увидел стоявший впереди на обочине «студебеккер» и около него двух военнопленных, автоматчиков охраны и трех офицеров. Он знал только одного из них — хромого после ранения, большеголового капитана, переводчика отдела контрразведки армии. Взяв объемистый авиационный планшет, Поляков выскочил из машины.
Хотя он склонялся к мысли, что разыскиваемые группой Алехина — агенты-парашютисты, не следовало пренебрегать и остальными версиями.
Алехин физически был не в состоянии все охватить, хотелось, чем возможно, ему помочь. И вчера вечером, когда пришло сообщение о ликвидации остаточной группы противника, Поляков сразу прикинул, что сумеет по дороге выкроить полтора-два часа, тем более что в его напряженном, преимущественно кабинетном образе жизни проведение следственного эксперимента — установление точного места выхода немецкой рации в эфир и поиски там вещественных доказательств было, можно сказать, отдыхом, прогулкой на свежем воздухе.
Разведенные порознь военнопленные: долговязый Штоббе, заискивающе-услужливый штабной фельдфебель, и плотный, приземистый Гайн, молчаливый, сумрачный повар, солдат, — указали одну и ту же поляну на краю леса.
Офицерам и автоматчикам из роты охраны Поляков приказал тщательно осмотреть окрестность, а сам с немцами и капитаном-переводчиком занялся непосредственно участком, где, по словам Тайна и Штоббе, располагалось ядро группы.
— Die Bahre mit dem General war hier… — указывая рукой, сказал длинный худой немец. — Die Funkstelle befand sich in diesem Gebüsch… Und ich war in der Sicherung da drüben…
— Он говорит, что носилки с генералом стояли здесь, — перевел капитан, — рация располагалась у этих кустов, а сам он находился в охранении вон там…
— Я понял… Рация располагалась здесь… заметил Поляков, шаря глазами по траве. — Спросите их, как раскидывали антенну.
— Wie wurde die Antenne angespannt?.. — спросил переводчик. — Haben sie es gesehen?[27]
Невысокий плотный отрицательно качнул головой.
— Nicht![28] — поспешно сказал длинный, вытягивая руки по швам.
Тощий, с ввалившимися глазами и щеками, в гряз-hqm, заштопанном во многих местах обмундировании и разбитых ботинках без шнурков, он выглядел довольно жалко. Он шел рядом с Поляковым, старательно осматривая траву, и вдруг с радостным криком бросился под куст и поднял немецкую батарейку. Подскочил к Полякову и, щелкнув металлическими оковками каблуков, протянул ему батарейку и заискивающе сказал:
— Ich bin Mechaniker, ich hab in einem Werk gearbeitet[29].
— Питание для рации, — рассматривая батарейку в руке Полякова, заметил капитан. — Значит, они не врут.
— Врать им теперь ни к чему… — заглядывая под куст, сказал Поляков и поднял отрезок проволоки с маленькой вилкой. — Это тоже от рации.
— Funker, Funker… — радостно подтвердил длинный. — Herr Oberst, ich bitte zu berücksichtigen, dass ich Arbeiter bin… Ich habe drei Kinder und muss unbedingt zurück![30]
Приземистый немец смотрел на него исподлобья с презрительной враждебностью.
— Аромат-то какой, — вдыхая воздух, заметил Поляков, — божественный!.. Чего он хочет?..
— Боится, что его расстреляют. Просит учесть, что он механик, словом, рабочий…
— Это я понял… — оглядывая поляну, в раздумье сказал Поляков. — Рацию развертывали здесь, но нам от этого не легче… Чтобы исключить или, наоборот, принять эту версию, нужна дешифровка перехвата… На месте задержания шифровальный блокнот не обнаружен. Здесь-то он несомненно был. Попытайтесь отыскать…
— Но… Где?
— Возможно, блокнот брошен или утерян по дороге… Вам всем… вместе с ними, — Поляков взглядом указал в сторону немцев, — придется проделать их путь… Все сорок километров двигайтесь цепью… Как с ногой, выдержите?
— Да. — Капитан покраснел.
— Обнюхайте каждую травинку. Особое внимание к местам, где они устраивали привалы.
— А если шифр уничтожен, сожжен?
— Не думаю. Штабные документы целы. Постарайтесь отыскать!
Рано утром, когда, позавтракав, они вышли на улицу, Таманцева прорвало. Он перебил вдруг Алехина и, раздувая ноздри, возбужденно сказал:
— Что вы все твердите: «должны», «обязаны»? Нужен текст дешифровки. А без текста можно торкаться до второго пришествия, как слепые щенята!
— Текст будет, — пообещал капитан.
— Когда?! — распаляясь, воскликнул Таманцев. — Москва десятые сутки не может размотать перехват, а мы — отдувайся!
— Девятые, — поправил Алехин. — Ты что, не с той ноги встал?
— Я — с той! — разозлился Таманцев. — Вы меня дурачком не делайте! Мы уродуемся как бобики! Москве не укажешь, а с нас с живых не слезут!..
— Короче! Что ты предлагаешь?
