Сегодня мы проснулись рано и медленно занялись любовью, с невероятной свободой и раскованностью, глаза в глаза.
— Я хочу, чтобы так начиналось каждое утро, — сказала я потом. И Томас заверил меня, что так и будет.
Перед уходом я сказала ему, что наконец-то мне улыбнулась удача. А удача — это самая капризная материя. Она может найти тебя. А может старательно тебя избегать. Даже когда родился Йоханнес, я все равно была вынуждена мириться с равнодушием мужа, которому не было никакого дела ни до меня, ни до ребенка. И вот теперь рядом со мной человек, готовый делить со мной все. Я снова задаю себе вопрос: могу я наконец поверить в счастье? Считаю ли, что заслуживаю его? Смогу ли я его удержать?
Прошло несколько недель с момента моей последней записи в дневнике. Просто я нечасто бывала дома все это время. В тот день, когда я последний раз открывала дневник, я перевезла к Томасу половину своих вещей. И с тех пор…
Счастье.
Недавно я так и сказала Томасу: «Счастье существует». Впервые в жизни я в это поверила. Раньше мне казалось, что счастье, в лучшем случае, двуликое. Скажем, в нем уживаются чудо рождения сына и горькое разочарование в муже, как это было со мной.
Но сейчас, с Томасом… у меня и вправду такое чувство, будто я — часть совместного проекта. Мы хотим одного и того же. Мы — лучшие друзья.
Каждый день на работе я жду не дождусь, когда приду домой, к нему. Я хочу его постоянно. Я хочу, чтобы его руки обнимали меня, когда я засыпаю. Я хочу сидеть напротив него за кухонным столом и бесконечно слушать его рассказы. Я обожаю говорить с ним о книгах, ходить с ним в кино, да просто вести домашнее хозяйство. Мы трогательно ухаживаем друг за другом — Томас ходит в прачечную, я приношу ему кофе в постель. Мне нравятся эти милые добрые жесты. Я ценю его порядочность, его старания ради меня, ради нас.
Сегодня Аластер наконец вернулся домой из госпиталя. Я столько слышала о нем от Томаса — виделась и с Мехметом, когда он приходил к нам, — и меня, конечно, заинтриговала эта уникальная личность. Томас говорил, что после покушения Аластер слез с иглы и возвращается домой «чистым». Он предупредил меня, что характер у его друга не сахар, а сейчас он, лишенный допинга, возможно, будет пребывать в «глубокой меланхолии».
Но что меня сразу поразило в Аластере — так это то, что под оболочкой уставшего от жизни человека скрывался истинный джентльмен, с великолепным чувством юмора и живым умом. Было совершенно очевидно, что он высокого мнения о Томасе, и не только потому, что тот спас ему жизнь. Мне сразу понравился Аластер, и я была восхищена его мужеством. Я слышала, что картины, над которыми он работал, были уничтожены маньяком, пытавшимся его убить. И буквально на следующий день Аластер принялся за работу. Каждое утро, уходя на службу, я задерживалась в мастерской, чтобы взглянуть на три полотна, над которыми он колдовал. Томас был прав, когда говорил, что «Аластер действительно замечательный художник». Наблюдая зачаточное (мне нравится это слово) состояние его новых полотен (Аластер упорно твердил о том, что не станет восстанавливать изрезанные картины), я не могла не отметить его талантливую игру с цветом, формой, световыми бликами; его творческая манера была настолько мощной, что даже смущала меня. Томас замечательно пишет книги. Аластер одарен от природы, так естественен. А что я могу предъявить миру?
Вскоре после нашего знакомства мы случайно столкнулись на улице, когда я возращалась с работы. К моему удивлению, он пригласил меня выпить пива. Когда мы устроились за столиком, он сам заговорил о том, что «его друг» Мехмет больше не хочет с ним встречаться, их отношения идут к разрыву, и это огорчает его куда больше, чем он сам ожидал. А потом он сказал мне удивительные слова:
— Я не силен в романтических гиперболах. Но я хочу, чтобы ты знала: ты — лучшее, что когда-либо было в жизни Томаса. И он просто обожает тебя. Такое бывает чертовски редко, и я очень надеюсь, что у вас хватит сил это сохранить.
Мне даже пришлось заглянуть потом в словарь, потому что он говорил по-английски и я должна была убедиться в том, что правильно поняла его выражение
