1 |00500 На опустевшей станции метро площадь Революции Среди огромного количества бронзовых человеков Около одного из них Кажется, рабочего Он стоял в маечке с короткими рукавами И в чуть-чуть великоватых брюках Загорелый, южный Я долго смотрел на него Потом подошел Он был не из Москвы, его не встретили, вот его узелок Он был благодарен мне Сейчас ему, наверное, уже где-то 30 – 35 Взглянуть бы, какой он сейчас1 |00501 Из глубины зала я вижу его тихого За столом президиума с краю Мне кажется, он замечает меня И смущенно потупляет взор Я вижу как легкая тень заливает его щеки Когда он затягивается сигаретой И выпускает прозрачное облако голубого дыхания Так я вижу его молодого и страдающего Зажатого между воздухом, который нельзя вдохнуть дважды Как нельзя войти дважды в воду Гераклита И красным знаменем за спиной президиума Которое не знает, что такое дважды, трижды, четырежды Я вижу его страдающего Я умею ждать1 |00502 Ох, уж эти нынешние Дикие и лохматые Я следу за одним таким Что ему известно о лагерях, о пытках и недоедании О синеющих губах и сваливающихся со слабых шеек головок!? — Ничего! Вот он, как на турнике Подтягивается на металлических вагонных поручнях метро Отчего чуть-чуть сползают его изношенные джинсики Еле-еле обнажая смутно, как итальянское сфумато Обрисовываемую полутенями Ласковую спину1 |00503 Он единственный, кого я помню во всех деталях Могучий и упругий, словно выполненный из одного куска литой резины Победитель в метании каких-либо копий, или чего-то там подобного Когда он одевает белые джинсы Затягивает ремень с желтой армейской бляхой на последнюю прорезь Живот его, не переваливаясь, плоско и равномерно уходит внутрь — Это незабываемо1 |00504 Я помню себя в полинялой задравшейся матросочке Переростком с длинными руками и ногами С шишковатыми коленками и локтями Каким бы я мог полюбить его сейчас Не эта ли смутная память о трагедии мифического андрогинна Разделенного не в пространстве объектов Но во времени1 |00505 Старый, Лысый, Почти безобразный Но мудрый Знающий что-то такое У меня нет желания уйти или отвергнуть его Он рассказывает о тех временах Когда положить партийный билет на стол Считалось гражданской смертью А порой и просто прямой смертью и оканчивалось Да, ладно! – говорит он, поглаживая меня — Это позор мой! боль несглаживаемая! — Отлично рассчитав, сколь обаятелен и неотразим Этот трагический, невоспроизводимо экзотический Опыт сурового победительного человека
