Названия тайных обществ были заманчивы и пугающи – Красные повязки, Длинные волосы, Спущенные рукава. Девочка слышала о них. Особенно интригующим казалось последнее. Она представляла, как эти длинные спущенные рукава начинали затягивать в себя мелкие, попадавшиеся на пути предметики, соломинки, пушинки и пылинки. Затем и вещички покрупнее – насекомых, мух и мелких тварей. Потом мышей и даже зайцев. А следом и все окружающее вихрем устремлялось в те взвывающие как аэродинамическая труба, рукава. Впрочем, про аэродинамическую трубу девочка по тем временам вряд ли могла слышать.
Названная же скульптура была нехитра – простой бронзовый сжатый кулак, правда, немалого размера. Опять-таки казалось, что он, в подтверждение ее страхов, сжимается с той же ужасающей силой тех же самых таинственных участников кровавых вакханалий, наподобие упомянутых Спущенных рукавов, прямо затягивая в себя все окрестности. Так ведь он и был неким единственным представителем и посланником в нынешний мир того самого невероятного времени.
Девочка бросалась бежать, чтобы успеть выскочить из зоны его захвата. Понятно, что ныне по-научному это можно было бы описать эффектом черной дыры, если бы в сем присутствовал хоть какой мало-мальский элемент научности. Да и достоверности. Хотя кто знает.
Вокруг было много всего такого, претендующего на каждого и любого, случайно попавшегося, обернувшегося, просто мимо проходящего. Обитающего рядом, поблизости. Полно всего заманивающего, затягивающего, неумолимо засасывающего в себя и не столь кроваво-трагическим выше описанным образом и способом. Даже незаметно для самого человека. Вот вроде бы ничего и не изменилось, ан – поменялось все напрочь и бесповоротно.
И девочка это знала.
Правда, для корректности и полноты картины следует отметить, что в небольшом отдалении высился и по-домашнему скромный бронзовый памятник английским солдатам, так глупо положившим свои молодые жизни в бесславной опиумной войне. В отличие от бронзового кулака за этим бронзовым сооружением не наблюдалось никаких, кроме скульптурных, свойств и достоинств. Да и те были не то чтобы в преизбытке. В общем, скромное сооружение.
За площадью начинался густонаселенный, низкорослый, шумный и заманчивый китайский город.
Собственно, увидеть Тяньцзинь целиком или в какой-либо более-менее удовлетворительной полноте девочке, естественно, так и не удалось, поскольку покинула она его все-таки совсем еще в невинном возрасте.
Иногда ее, правда, отпускали покататься на городском трамвае, грохотавшем вдоль единственной в городе рельсовой линии. Это было почти архаическое зрелище медленного продвижения гигантского железного существа, сопровождавшееся неимоверным скрежетом на поворотах, взлязгиванием на рельсовых суставах и вообще чудовищным металлическим гулом.
С конечной остановки, находившейся недалеко от их дома, девочка совершала путешествие по главной улице города, застроенной вполне солидными каменными двух-трехэтажными домами европейского и традиционно китайского стиля – офисы банков, государственные учреждения, магазины и рестораны. Изредка встречалось вкрапление и более солидных зданий.
Трамвай медленно и тяжело плыл, никуда не сворачивая. Пассажиры входили и соскакивали на ходу.
Со второго этажа, проплывая почти вровень с верхушками высоких деревьев, девочка наблюдала мельтешащую внизу толпу. Она видела организованных китайских детишек-школьников с рюкзачками за спиной, мелко семенящих женщин, поспевающих на базар, торжественных мужчин. Посередине улицы, управляя беспорядочным движением, стоял полицейский в форме хаки и с пистолетом на боку. Редкие машины, мало обращая внимание на самодовольного и как бы самодостаточного блюстителя порядка, беспрерывно гудя, пробивались, прямо-таки продавливались сквозь густую толпу.
Впоследствии девочка не раз замышляла посетить город своего детства и наконец-то обозреть его в реальном размере и объеме. Но как-то не случилось. Не получилось. Да и как доберешься-то? Особенно по тем, недружелюбным временам взаимной бесконечной идеологической борьбы, политического противостояния, а иногда и прямых военных столкновений. Бывало, бывало!
Соответственно, добраться до туда не было никакой практической возможности. Да и сейчас тоже. Все так и осталось в области мечтаний и разорванной неполноте детских воспоминаний.
Мне же довелось побывать в оставленном городе ее детства. Несколько часов езды от Пекина в переполненном поезде, забитом невзрачно одетыми смуглыми жителями пригородов и удаленных деревень, – и я на улицах Тяньцзиня. Но без гида, без единого китайского слова в своем словаре. Разве только: Ниньхао (спасибо). Да словечко «вамбадан» (черепашьи яйца) – немыслимой оскорбительной силы китайское ругательство. Не дай Бог произнести вам его в присутствии взрослого китайца! Ужас что будет! Не рекомендуется. Мне, во всяком случае, не рекомендовали.
Да, и еще одно выражение: Диу ней ко мо! – ругательство довольно грубое, значение которого здесь даже и не буду приводить.
