Все трое ничего не ели с тех пор, как одиннадцать часов назад выехали из Саны. Гостеприимство хозяина утешало, даже убаюкивало. Когда они проглотили все, что им принесли, Мохтар внезапно потерял бдительность и ужасно устал. При таких обстоятельствах засыпать не стоит, он и сам понимал, но лег на постель и в тот же миг отрубился.
Проснулся через сорок пять минут. Спросил спутников, не появлялся ли Другой Мохтар. Нет, не появлялся. После сна взбодрившись, наш Мохтар решил, что из Адена надо выбираться. А пистолет пускай пришлют вдогонку. Он позвонил Другому Мохтару и сказал, что они уезжают.
– Нет-нет, – ответил тот. – Пистолет я верну. Дайте мне час. Пообедайте пока и перезвоните.
Уже потом, спустя недели и месяцы, Мохтар затруднялся объяснить, с чего вдруг решил, будто это здравая мысль – искать, где бы поесть, посреди осажденного города. И однако они сели в грузовик и отправились на поиски ресторана, а ничего не найдя, затормозили и спросили прохожего на улице, где тут можно пообедать.
Расспрашивал его Садек, и это была ошибка: прохожий услышал его акцент и тут же напрягся:
– Ты что, хусит?
Мохтар попытался исправить положение, заговорив на классическом арабском. Он убедил прохожего, что у них тут не законспирированная ячейка, какие уже успели накрутить паранойю всему Адену. Грузовик развернулся, и они вернулись в гостиницу. Мохтар перезвонил Другому Мохтару:
– Как там с пистолетом?
С пистолетом никак. Дурдом, сказал Другой Мохтар. Народные комитеты – не отлаженная система с четкими каналами обмена информацией. Ни от кого ничего невозможно добиться.
– Но я вам его пришлю, – сказал Другой Мохтар. – Найду пистолет и пошлю в Сану, обещаю.
Мохтар сказал, что это будет прекрасно, и про себя попрощался с пистолетом окончательно. Спросил, как лучше выехать из города. Не мог бы Другой Мохтар помочь или хотя бы гарантировать беспрепятственный выезд? Мохтар упомянул подозрительного прохожего. О том, какой теплый прием им оказали на въезде, и напоминать было незачем.
– Без проблем, – сказал Другой Мохтар. – Мой телефон у вас есть. Сошлитесь на меня. Все будет хорошо.
Итак, на греческое судно они не попали – если греческое судно вообще было. Теперь надо разворачиваться и еще девять часов ехать на север, а хуситы между тем продвигаются на юг. Но хотя бы из Адена они выберутся спокойно. Другой Мохтар описал маршрут – сказал, что этим маршрутом они обогнут большинство блокпостов. До шоссе доберутся быстро. За чертой Адена дороги под контролем хуситов – наклейка на решетке обеспечит стремительное движение до самой Саны.
Они отъехали от гостиницы на три квартала и уперлись в первый блокпост. Остановились, Мохтар высунулся, объяснил ситуацию, и их пропустили. «Раз плюнуть», – решил он. Устроился поудобнее и задумался про Ибб. Они заедут в Ибб, нормально поедят и отдохнут. Тетя Мохтара приготовит им пир. Уж это-то Садек и Ахмед заслужили.
Ахмед снова затормозил. Опять блокпост. Вокруг грузовика столпились люди – все с «калашами».
– А вы куда намылились? – спросил один.
Разговаривал Мохтар. Объяснил про кофе, Саммер, греческое судно, Другого Мохтара.
Люди не поверили. Садек покосился на Мохтара – в глазах тревога.
Из толпы вышел какой-то человек. В борцовке, длинных шортах и сандалиях.
– Эти нормальные, – сказал он.
Ему было под тридцать – чуть ли не моложе всех в этом народном комитете, – но, видимо, имел среди них немалый вес. Он посмотрел на Мохтара в упор, и между ними промелькнуло что-то вроде доверия.
– У тебя доброе лицо, – сказал Борцовка. – Ты вроде хороший человек. Пропустите их.
Люди расступились, и Ахмед газанул.
Рассуждать, что сейчас произошло, не было времени. Блокпосты стояли бессистемно. На каждом происходило что-то свое, и каждый раз все зависело от тех, кто на нем дежурил. На каждом КПП толпа могла верить во что угодно: что Мохтар и его спутники хуситы, что они союзники, что они опасны или безвредны. Всякий раз ситуация была зыбкой, чрезвычайно взрывоопасной. Аден обложили со всех сторон – о лишнем убитом здесь никто не заплачет.
Ахмед ехал дальше. Надо только добраться до побережья, и все обойдется. Их опять остановили на блокпосту, но после краткого разговора пропустили. Еще квартал, еще блокпост. Несколько раз Мохтар высовывался из кабины и упоминал Другого Мохтара, но того, похоже, никто не знал. Тем не менее пять блокпостов они одолели, и впереди уже замерцало синее море.
– Почти доехали, – сказал Мохтар.
Небо раскинулось вширь, день выдался ясный и солнечный. Мохтар воображал ягнятину, говядину, стол, который накроет им тетя. Мохтар покажет Садеку и Ахмеду, какой вид открывается с балкона шестого этажа в доме Хамуда – видно до самого Ибба, на сотню миль в любую сторону. Они задержатся там, отдохнут. Проспят не одни сутки.
– Блин, – сказал Садек. – Глядите.
Очередной блокпост – на сей раз на прибрежном шоссе у Аль-Бурейки, возле чудесного пляжа с мелким белым песком. Ахмед сбросил скорость и затормозил. Грузовик окружили пятнадцать человек.
