– Доиграешься ты, Альфонсо, – стараясь успокоить трясущиеся руки, – думал Альфонсо, не рискуя сходить с места, пока войско не удалилось, – как узнают правду, так повынут все косточки, по одной. Чего мне в лесу не сиделось, угораздило же так попасть.
Оставшийся десяток воинов смотрели на графа растерянно, ожидая его команды, и она поступила – ломать дверь дальше. Пока кряхтя и надрываясь, солдаты ломали дверь, Альфонсо обнаружил пленных стражников замка, с несчастным видом сидящих у стены, скованных одной веревкой, похожей на бельевую. Великолепный кинжал с распятым Кералебу расправился с ней в два счета, а вот затекшие от долгого сидения ноги и руки слушаться освобожденных не хотели, и богатыри, огромные, рослые, сильные мужики, неловко пытались встать, как годовалые малыши, едва не скуля при этом от боли. Тут же раздался грохот выломанной двери, крики ура – жалкие, тихие – народу ведь мало, и Альфонсо поспешил в замок, бросив пленников кувыркаться в пыли.
– Обыскать казармы и оружейные, всех найденных – в плен, всех баб – во двор. И чтобы пальцем ни одной не тронули. – приказал Альфонсо, удивляясь, как быстро он вошел во вкус – управлять людьми. И воины, которые были сильнее него, могли его спокойно убить, слушались его приказов, исполняли их, боялись наказания. Это было заманчивое чувство, распаляющее эго, чувство собственного превосходства, собственной значимости, пренебрежения к другим. Не привыкнуть бы.
Сам он бросился наверх, в опочивальню к принцессе, естественно никого там не нашел, бросился в тронный зал. Дверь в тронный зал он хотел распахнуть эффектно, пнув ее ногой, как это делают богатыри в популярных былинах, которые ему читала в детстве мама, но не смог – она была слишком тяжелая, по этому долго скрежетал ею, пытаясь открыть силой мускул и крепкого слова, когда же открыл – чуть не напоролся на острие меча.
– Очень интересно – сказал дэ Эсген, направивший на него свое оружие. Позади него стоял король, загородивший свою семью, в доспехах, с мечом в руке, рядом с ним стояли оставшиеся два воина – побитые, испачканные кровью и грязью, и тоже удивленные внезапным появлением графа Альфонсо.
– А вот и наш предатель, – скрежетнул зубами дэ Эсген, – готовься к смерти.
Но тут произошло неожиданное – из-за Аэрона выбежала принцесса, крикнула «Альфонсо» на весь тронный зал, бросилась на шею Альфонсо и зарыдала, содрогаясь в судорогах у него на груди.
– Это было ужасно! Как хорошо, что Вы нас спасли! Они хотели убить нас всех, – ощущал он на своей щеке ее горячее дыхание и мокроту от слез, судорожно думая, как бы поделикатнее стряхнуть ее с себя. В конце тронного зала виднелись слуги, все, что остались, и, о боже, там была Иссилаида, прекрасная, как заря нового дня.
– Не переживай, моя душа, я наконец то здесь, – тихо, сказал он ей, хотя Иссилаида ничего не услышала. Алена перестала рыдать, посмотрела в лицо Альфонсо, внимательно, пристально, ловя малейший оттенок эмоций на его лице.
– Это правда? – одними губами прошептала она, принимая сказанное на свой счет.
– Ваше величество, отойдите от предателя, – мрачно и глухо, словно из преисподней сказал дэ Эсген, – он может быть опасен.
– Что здесь, черт побери, происходит?– включился Аэрон, бросив тщетные попытки что-то понять, – ты нас завоевывать пришел, один с кинжалом, или снова спасать? На чьей ты стороне?
– Ваше величество,– ответил Альфонсо слегка оттолкнув принцессу и поклонившись, – любой, кто усомнится в преданности Вам, обречен впустить в себя лезвие моего меча (тут дэ Эсген насмешливо фыркнул, и Альфонсо подумал, что фраза “впустить в себя” прозвучала как то глупо и двусмысленно, да и меча у него уже не было, но было поздно, к тому же…) Времени мало – войско предателя может в любой момент вернуться, а остатки его рыщут по замку. В городе бунт, нужно срочно закрыть ворота замка, пока смерды не проникли сюда.
В ответ ему прозвучал грохот поднимающихся ног, в тронный зал вломились воины, бывшие пленные, попадали ниц.
– Ваше величество, слава богу…
– Времени нет, – оборвал Альфонсо их славабоготочивую речь, – в замке неприятель, около десятка – найдите и уничтожьте их. Вы, пятеро – ткнул он пальцем в первых попавшихся людей, – заприте ворота замка.
