Внезапно я почувствовал сильную боль в руке. Украдкой взглянув на ладонь, я увидел, что там – большой ожог. Перевернутый крест. Точно такой, как мы видели в том страшном призрачном замке. Я подошел к алтарю, слушая бормотание священника. Тот с удовольствием рассказывал историю своей церкви. Наверное, я оставил у него ужасное впечатление о себе конкретно и об иностранцах в целом…. В тот момент, когда я подошел к алтарю… Как только подошел, я почти пулей вылетел вон. Мне показалось… Наверное, это прозвучит глупо, нелепо, но… Если уж говорить, то говорить до конца…. Там, возле алтаря, лежала одна вещь. В том самом месте, где девочка стояла на коленях. Только ты не подумай, что я сошел с ума! Но мне показалось… Показалось, что это детская кукла!
«Теперь я должен продолжить свой рассказ. Я рассказал только первую часть, но есть еще и вторая. Она не менее важная, чем предыдущая. Ровно через месяц после происшествия в церкви у меня было ночное дежурство в больнице. Та ночь выдалась бурной. Где-то за городом произошла крупная дорожная катастрофа. Столкнулись автобус, полный пассажиров, и железнодорожный состав. Жертв была масса. Многие погибли на месте. Мы просто сбились с ног, принимая бесконечный поток раненных, многие из которых умирали у нас на столе. Это была чудовищная, страшная авария. Таких выпадает немного за всю практику. Я провел на ногах почти всю ночь, в огромном напряжении. Операция следовала за операцией. К счастью, многих мне удалось спасти. Было пять часов утра, когда закончилась последняя операция. Только в начале шестого я смог зайти к себе в кабинет, чтобы прилечь. Но только я успел выпить немного сока, как в кабинет заглянула дежурная медсестра.
– Доктор, там… там…. Привезли еще одного…. – лицо девушки выглядело очень испуганным, непривычно испуганным, и это привлекло мое внимание. Это было странно. Профессиональная медсестра со стажем, она видела в лицо и любые ужасы, и смерть. Она должна была привыкнуть к любому зрелищу ран и смерти за все время своей работы. Что же могло так ее испугать?
– По-прежнему катастрофа? – спросил я, в надежде потянуть время и посидеть лишние три минуты (а может, заодно и пролить свет на выражение ее лица).
– Нет. Это… – девушка запнулась, – это неудавшийся самоубийца, кажется…. Доктор, вам лучше самому пойти посмотреть! Я никогда такого не видела! Никогда!
И быстро выбежала, хлопнув дверью. Делать нечего – нужно было идти. Я оставил свой сок и нехотя пошел в приемный покой. Я шел медленно. В коридоре, возле стеклянной двери приемного покоя я увидел двух врачей из соседнего отделения. Перешептываясь, они смотрели сквозь стекло, не решаясь входить. У обоих были вытянутые, побледневшие лица, и выглядели они тоже странно. Я вошел в дверь. Но меня чуть не сбила с ног молоденькая медсестра из соседнего отделения. Девушка бежала прочь из приемного покоя, одной рукой сжимая маленький золотой крестик на груди, а другой – неистово крестясь.
Моим глазам открылось страшное зрелище. На каталке лежал абсолютно голый человек. В первый момент было невозможно определить его возраст. Мне показалось, что кожи у него вообще нет. Все лицо и тело представляло собой страшное кровавое месиво, на котором неестественно ярко светились белки глаз, выпученных от невыносимой боли. А вместо губ… Я увидел только белые зубы посреди черепа. На его лице не было губ. Губы были срезаны полностью, обнажая всю челюсть. Это был настоящий кошмар. Вздрогнув, я взял себя в руки и подошел осматривать тело.
Это был молодой мужчина, явно моложе сорока. Его темные волосы слиплись от крови. От болевого шока он был без сознания. Я сомневался, протянет ли он хотя бы 10 минут. Первое впечатление было ошибочным. Кожа была, но… Но все его тело и лицо были изрезаны крестами и очень глубокими точками, как будто в него вкалывали длинные иглы. Именно поэтому создавалось такое впечатление, что кожи у него нет. А ноги… За всю свою практику я впервые видел такие раны. Обе его ноги были раздроблены почти до колена, причем в мелкое крошево были превращены кожа, кости. От пальцев, от формы ноги не осталось даже следа. У меня создалось впечатление, что они были раскрошены каким-то специальным приспособлением из дерева и железа, сдавливающим ногу и ломающим кость на мелкие кусочки.
Такие раны нельзя получить от несчастного случая, даже от самой страшной автомобильной катастрофы. Такие раны наносят только специально, но я очень сомневался в том, что эти повреждения человек может нанести себе сам. Я ввел ему обычные обезболивающие, дезинфекционные средства. Велел медсестру обработать кожу, поставил капельницу с физраствором, ввел антибиотик. Я знал, что все бесполезно. Этого человека нельзя было спасти. Обернулся к санитару:
– Кто его привез?
– Скорая помощь. Его подобрали на улице.
– Где именно?
– Я не знаю. Кажется, возле какого-то заброшенного дома в бандитском районе.
– А почему решили, что это самоубийство?
