Вячеслав Алексеевич и Дайнека переглянулись.
– Когда это было? – поинтересовалась Дайнека.
– Минут сорок назад…
– Может, еще вернется?
– Если на обед не пришел – уже не вернется.
– А что за человек к нему приходил?
– Мужик.
– Я понимаю. – Вячеслав Алексеевич дипломатично улыбнулся. – Какого роста, внешности? Или, может, сказал, кто он такой?
– Родственник…
– Так и сказал?
– Что-то вроде того.
– Роста какого?
– Какая тебе разница?
– Если спрашиваю, значит, разница есть.
– Обычный мужик лет тридцати, среднего роста.
– Понял. – Вячеслав Алексеевич достал визитную карточку и положил на стол. – Если вернется Шнырь, позвоните.
– Ага… – не то иронизируя, не то соглашаясь, проговорил больной с дальней кровати.
– Также сообщите, если придет этот родственник.
– Ага! – еще веселее крикнул больной.
Выйдя из палаты, Вячеслав Алексеевич ругнулся и покачал головой:
– Что за люди!
– Больные, – проговорила Дайнека.
– Вот и я говорю – больные на всю голову.
– Кажется, что Шнырь им не нравился. Да и кому понравится храпящий бомж на соседней кровати… – Она вздохнула и перевела взгляд на пакет с гостинцами, который все еще держала в руках. – Отдам этим больным. Пусть угощаются.
– Иди. А я туда – ни ногой.
Дайнека вернулась, пару раз стукнула костяшками пальцев в дверь и заглянула в палату:
– Простите. Совсем забыла…
– Не все рассказала? – сыронизировал больной с дальней кровати.
– Если не возражаете, оставлю вам это. – Она вошла в комнату и поставила пакет на стол. – Здесь колбаска, шпроты и яблоки. – Она порылась в сумке, достала ручку и записала на отцовской карточке свой телефон. – Ах, да! Чуть не забыла! Еще – блок сигарет и чай!
– Все для Шнырева?
– Все – для вас.
– Да ну! – Больной подхватился с постели. – Откуда ты такая взялась?!
– Какая разница! – Она махнула рукой. – Значит, если что, позвоните?
– Позвоним! Не сомневайся! Если что – позвоним!
Вернувшись к отцу, Дайнека спросила:
– Что будем делать?
– Идем отсюда.
Они вышли в больничный двор и направились к воротам, за которыми припарковали машину.
Дайнека предложила:
– Поедем в Серебряный Бор?
– Зачем?
– Прогуляемся, посидим у воды, как раньше…
– Мне нужно поработать.
– Сегодня воскресенье. В кои-то веки…
– Людмила, не бузи. – Отец обнял ее за плечи и распахнул дверцу машины. – У нас с тобой все еще впереди.
– Значит – нет. – Дайнека села в машину и тяжело вздохнула: – Ну и ладно.
Вячеслав Алексеевич проехал по переулку и свернул на Беговую. Ему было не по себе, наверное, потому он сказал:
– В следующие выходные мы поедем в Серебряный Бор. Или, если хочешь, в Питер махнем. Хочешь?
– Хочу… – ответила она, но прозвучало это как-то невесело. – Мы с тобой невыездные.
– А мне наплевать. Просто сядем в машину и…
– Папа! – закричала Дайнека. – Смотри! Смотри! Это Шнырь!
– Где? – Вячеслав Алексеевич притормозил и завертел головой. Его начали обгонять машины, кто-то из водителей крутил пальцем у виска, другие стали сигналить.
Он снова крикнул:
– Где?!
– Да вон же, вон он идет: маленький, с пакетом в сигнальном жилете! Я уверена, это он!
Вячеслав Алексеевич прижался к поребрику и, остановившись, выскочил из машины. Подойдя к коротышке, спросил:
– Шнырь?
Тот обернулся и вдруг побежал. Вячеслав Алексеевич в два счета его догнал, скрутил и закинул в автомобиль.
– Это что такое? – спросил Шнырь после того, как оправился от испуга. – Типа похищение? Кто вы такие?
Вячеслав Алексеевич запер двери на центральный замок и обернулся:
– Шнырев Никита Васильевич?
– Ну?…
– Шестьдесят шестого года рождения?
– Вы из полиции?
– Нет. Мы не из полиции. Нам нужно с вами поговорить. Скажу больше… – Вячеслав Алексеевич достал бумажник и, раскрыв его, показал пачку купюр: – Если вы ответите на все наши вопросы, выйдете из машины состоятельным человеком.
– Сколько?.. – тяжело сглотнув, спросил Шнырь.
– Двадцать тысяч.
От величины названной суммы Шнырь сразу осип.
Прокашлявшись, он просипел:
– Давайте.
– Знакомы с Глебом Велембовским?
– Он умер.
– Были знакомы?
– Был.
Дайнека сунулась со своим вопросом:
– Велембовский был вашим другом?
– Харчевались вместе. Иногда он раздобудет еды, иногда – я. Ночевали в соседних комнатах, пока его не убили.
– В доме под снос?
– Ну, да. Глебушку зарезали в его бывшей комнате.
– Знаете кто? – спросил Вячеслав Алексеевич.
Шнырь в ужасе отшатнулся:
– Нет!
– А чего вы так испугались?
– Зачем о таком спрашивать?! Я не знаю, кто это сделал!
– Не знаете, и не надо… Монетки видели у Велембовского?
– Мелочь? – Шнырь оживленно задвигался. Его отекшее лицо расплылось: – Я же говорил ему: кому нужна твоя бижутерия! А он мне всё: они настоящие!
Дайнека снова вмешалась:
– А почему бижутерия? Ведь мы говорим о монетах.
– А у него не только монетки были. Гребешок, витой браслет с головой льва да резные бляшки. Думаю, от жены досталось. Монеток было всего две или три.
– И он все продал?
