– Прошу вас о милосердии… Даже если он совершил что-то плохое, в конце концов, Влад мне как сын. Его мать не переживет, если…
– Петр Яковлевич, – взмолилась Дайнека. – Пожалуйста, отвезите меня поскорее домой!
Во дворе своего дома Дайнека выскочила из машины Алехина, забежала в подъезд и перевела дыхание только тогда, когда за ней захлопнулась дверь квартиры.
Тишотка вышел из комнаты, сел напротив и посмотрел ей в глаза.
– Если бы ты знал… Если бы ты только знал, – сказала Дайнека и горько расплакалась.
Известие о том, что отец и Елена Петровна едут на машине «по Европам», свалилось как снег на голову. Было ясно – для отца вопрос монет был закрыт. Дайнека решила не тревожить его и не передавать рассказ Благовестова. Может быть, когда-нибудь зайдет разговор, и тогда она все расскажет. Должно пройти какое-то время, чтобы все успокоились.
Про Влада Дайнека не хотела ни думать, ни говорить. Она затаилась и молча переживала свою ошибку. Мучилась и сожалела, но в конце концов решила, что она живой человек и имеет право любить и ошибаться. Любила она Влада или просто очень хотела любить? В этом Дайнека не разобралась, но надеялась, что когда-нибудь разберется.
Перед отъездом Вячеслав Алексеевич и Елена Петровна заехали к Дайнеке, надеясь, что она передумает и отправится с ними в путешествие. Вячеслав Алексеевич сам побеспокоился о выездных документах для Тишотки, но Дайнека стояла на своем. Одиночество для нее было лучшим лекарем.
Дайнека вышла во двор вместе с Тишоткой, чтобы проводить отца и Елену Петровну. Они уже попрощались и обнялись по нескольку раз, когда во двор влетела машина Насти. Сама она, как фурия, выскочила из салона и бросилась к Вячеславу Алексеевичу:
– Почему не берешь трубку?!
– А я должен? – спросил Вячеслав Алексеевич.
– Зачем прислал ко мне адвоката и Вешкина?!
– Чтобы ты при них подписала договор аренды.
– Какая чертова аренда! – Настя окончательно сорвалась на крик. – Дом мой! Слышишь?! Мой! – Она обернулась к Дайнеке: – Это все ты, гадина! Без тебя тут не обошлось!
– О чем она, папа?
– Дом выкуплен. Договор на продажу земли аннулирован. И то и другое переоформлено на меня. Чтобы жить в этом доме, Настя должна заключить со мной договор аренды.
– Ты! – Настя бросилась на Вячеслава Алексеевича с кулаками, но он ее придержал.
– Откуда у нее деньги? – возразила Дайнека. – Она не сможет платить за аренду.
Отец ответил:
– Назначена минимальная сумма. По крайней мере, устроится на работу. Впрочем, я и сам в это не верю.
– Зачем ты это сделал?! Зачем?! – прорыдала Настя.
– Затем, чтобы ты еще раз не заложила свой дом.
Немного успокоившись, Настя спросила:
– Дом все-таки мой? Это правда?
– Он твой, – сказал Вячеслав Алексеевич. – Теперь ты больше не наделаешь глупостей.
– А если ты умрешь?
Услышав этот вопрос, Елена Петровна взяла за руку Вячеслава Алексеевича.
– Когда я умру, – сказал он, – дом перейдет к Людмиле.
– Она меня выгонит!
– Я распоряжусь, чтобы не выгоняла. На ее порядочность ты можешь рассчитывать. Езжай домой и подпиши договор.
Дождавшись, когда Настя уедет, Вячеслав Алексеевич и Елена Петровна в последний раз обнялись с Дайнекой, сели в машину и выехали из двора.
Дайнека и Тишотка, как две сироты, остались стоять у подъезда. Было так грустно, что, повернись время вспять на пять минут раньше, Дайнека собрала бы свою сумку, сгребла бы Тишотку и уехала бы вместе с отцом.
Решив заплакать, Дайнека передумала, потому что в этот момент во двор въехала полицейская машина, и оттуда вышел следователь Кротов:
– Здравствуйте, Людмила Вячеславовна! Заехал наудачу. Мне нужно вам кое-что передать…
Она спросила:
– Как идет расследование?
– Сторож Ефимов пошел на поправку, к нему из Тулы приехала жена. Она точно его выходит.
– Он уже дал показания?
– И он, и Алексей Черемных.
– Кто убил Велембовского?
– Черемных. Старик рассказал ему о сокровищах, когда продавал золотую тарелку. Заправщик стал за ним следить, проломил пол и разорил временный тайник. Похитив гребень, браслет и бляшки. Когда заправщик понял, что вы с отцом разыскиваете его из-за античной монеты, он испугался и на всякий случай убил старика. Побоялся, что тот расскажет о золотых украшениях и цепочка приведет к нему самому.
– Шнырева тоже убил он?
– Да.
– Его-то за что?
– Если коротко: по пьянке Шнырь рассказал сторожу, что видел, как Черемных убивал Велембовского. Тот, в свою очередь, тоже по пьянке, рассказал об этом заправщику и тем самым подписал приговор Шнырю и себе. Если хотите знать, у меня сложилось стойкое впечатление, что Глеб Велембовский, как неглупый, интеллигентный человек, осознавал ценность всех этих предметов. Но он хотел есть и не собирался заживаться на этом свете.
Дайнека добавила:
– Он продавал их втихаря, потому что не хотел, чтобы отца назвали вором.
– Вениамин Велембовский похитил большие ценности. К тем, что конфискованы в Туле, добавилось еще сорок наименований.
– Откуда они взялись? – удивилась Дайнека.
– Позапрошлой ночью на Калужском шоссе разбился ваш знакомый, пасынок Алехина Влад Делягин.
