Молодой месяц, явивший себя на несколько мгновений, вновь скрылся за наплывшим на него облаком. Сгустившаяся вокруг темнота стала казаться осязаемой — протянешь руку и коснешься ее словно черной вуали. Легкий ветерок с озера, насытившись забавами с листвой на деревьях и травой среди могил, угомонился. На кладбище, расположившееся за стенами Балтрона, погребальным саваном опустился покой. Четвертая ночь охоты была в разгаре, и в этот раз Дарлан с Таннетом заняли место у статуи богини Аэстас, где маг укрыл их от посторонних глаз иллюзией в виде пышного куста. Прислонившись спинами к постаменту, они сидели, ожидая появления пока неведомой им твари. Предыдущие ночи не принесли успеха, а во вторую охотники чуть не загубили пьяного гуляку, по дурости забредшего проведать похороненных здесь родственников. Когда монетчик с иллюзионистом выскочили из засады, бедняга тут же протрезвел, закричал во всю мочь своих легких и рухнул как подкошенный. Пришлось его приводить в себя пощечинами да холодной водой, а потом объяснять, что они не восставшие мертвецы, а живые люди. Пьянчуга, правда, долго не слушал, рванул, что есть сил, в сторону города, только пятки сверкали.
Дарлан беззвучно подкидывал монету, чтобы совсем не заскучать. Они с Таннетом почти не разговаривали, чтобы не спугнуть чудовище. По словам юного мага многие из трупоедов полагались на слух больше, чем на глаза, а у каких-то выведенных некромантами могильных червей, что устраивали в телах погребенных людей гнезда, органы зрения отсутствовали вовсе. Таннет, подложив под голову мех с водой, перекатывал во рту соломинку. Азарт, с которым они приступили к первому заказу пропал еще накануне. У Дарлана даже возникла мысль забыть о таинственном острове с чудищем и уехать из Балтрона, ведь если из Фаргенете за ним все-таки выслали солдат в погоню, то они уже достигли восточной границы с Дретвальдом. Но остатки чести мастера Монетного двора не позволили ему бросить Таннета, не завершив хотя бы этого дела. Парень надеялся на участие Дарлана, надеялся, что бургомистр не сочтет их проходимцами, жаждущим заработать на беде, случившейся с городом.
— Может, все закончилось, — тихо пробормотал Таннет, выплюнув соломку.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил Дарлан.
— Может, тварь больше не вернется. И проклятый остров исчез навсегда. Может, все это так и останется тайной на все времена, а мы зря просиживаем тут, нарушая покой усопших.
— Хм.
— Ты сегодня немногословен. Это все, что ты скажешь?
— А что мне сказать — Таннет, давай убираться отсюда, пусть Орвальд вызывает чародеев? Вряд ли ты обрадуешься этим словам. Отсидим эту ночь до конца, а потом следующую, если снова будет тихо, тогда и пойдем на поклон к бургомистру, откажемся от дела. Найдем чудищ для охоты в другом месте. Мир большой.
— Забери Малум этого Орвальда! Мог бы и не пожадничать задатком, мне, знаешь ли, уже стыдно жить за твой счет.
— Поминаешь владыку демонов в ногах у Аэстас?
— Не думал, что ты такой богобоязненный, Дарлан, — ухмыльнулся иллюзионист. — Кое-где молвят, что вы давно погрязли в ереси, отвернулись от истинных богов и поклоняетесь монете, можешь себе представить?
— Если бы мы поклонялись монете, Таннет, Святая Инквизиция давно бы разделалась с нами. Нагрянули бы всеми инквизиторами разом вкупе с наемными боевыми магами, мы бы и не устояли, несмотря на наши способности. — Дарлан сделал глоток из своего меха. — Поверь, на территории Монетного двора есть молельни всех богов, а кого-то из моих братьев и сестер можно назвать искренне верующими.
— Но не тебя?
— Не меня. Я верю, что боги есть, но уже не помню, когда в последний раз молился. Судя по тому, сколько страшных тварей расплодилось по всей земле, сколько демонов сбегает из заточения, боги либо вообще покинули нас, либо просто отвернулись. А то, что мы пока существуем только на мои деньги, меня не беспокоит, не переживай.
— Спасибо, — вздохнул Таннет. — И еще раз спасибо за то, что спас меня. — Каждый день парень вспоминал острие ножа, упирающееся в его бок, и это пугало его больше, чем предстоящая встреча с чудовищем. Таннет неустанно благодарил монетчика за то, что он расправился с бандитами в том переулке, и со временем это начинало бесить Дарлана. Он-то считал, что одной благодарности достаточно.
— Расскажи, какой он, твой Монетный двор, — попросил маг, устроившись поудобнее. — Старый громадный замок, от которого веет холодом? Сырые подвалы, где над несчастными мальчиками и девочками ставят тайные эксперименты, пичкая их травами, ядами и хитрыми отварами, приготовленными алхимиками? Или это очередные байки?
