Темнеющее небо над головой торопило их. Горожане тоже спешили, но их подгонял не возможный ливень, а приближающаяся ночь. Люди стремились домой, туда, где они чувствовали хоть какую-нибудь защиту. Монетчик пытался понять их. Понять, каково это бояться неведомого, переживать не только за себя, но и за семью, которой у него никогда не будет. Что хуже — стать жертвой кровососа, отправившись в обитель Хиемса, или оплакивать сына, дочь, мужа, жену. Ему такого ответа не получить до конца жизни. А способности мастера Монетного двора давно притупили его собственный страх. Да, при виде чудовищ его часто одолевала оторопь, но как только он начинал биться с ними, страх уходил. Каково же это — когда сердце сковывает ужас? Помнит ли он это чувство, которое могло обуревать его до того, как он стал тем, кем был сейчас? Дарлан заглянул вглубь воспоминаний. И, боги, он все-таки еще помнил, не превратился еще в бесстрашную машину для убийств.
На постоялом дворе человек в сером плаще с капюшоном отдавал вороного жеребца на попечение конюха. Когда Дарлан и Таннет прошли мимо него, сзади раздался голос:
— Так-то ты встречаешь старых друзей?
Дарлан резко обернулся. Незнакомец снял капюшон. Фиалковые глаза, лысая голова, татуировка монеты в центре лба, чувственные губы и подбородок с ямочкой.
— Тристин? — выдохнул монетчик, ощущая, как деревенеет его тело.
— Ну, здравствуй, Дарлан, — ответила она и улыбнулась, как встарь.
Их собрали на небольшом дворике, отгороженном глиняной стеной от остальной части прилегающей к замку территории. По левую руку высились пики Закатных гор, пологие склоны которых густо поросли зелеными лесами. Отсюда хорошо виднелось, как далеко над деревьями кружила стая птиц. Полуденное солнце немного слепило глаза, ветер неспешно гнал по небу пушистые облака, которые напоминали летающие острова. Справа тянулся к верху грозный серый замок, сложенный из известняка. От его стен веяло древностью. Еще бы — возраст крепости насчитывал несколько столетий. Мрачные башни и узкие окна этого замка нагоняли на него страх. Опустив взгляд вниз, Дарлан робко осмотрелся. По стене тонкими щупальцами вился плющ, закручиваясь в странные узоры, под ногами был нагретый солнечными лучами камень. По углам дворика стояли одинаковые изваяния то ли какого-то короля, то ли героя древних времен. Казалось, что этот мраморных человек следил за каждым, кто был здесь, со всех четырех сторон. Сжимая тонкими руками мешок с вещами, мальчик старался не думать, что его жизнь с этого дня станет совсем другой. Все, что он знал, осталось позади, за мощными шершавыми стенами, которые прятали Монетный двор от людских глаз. Ему хотелось плакать, но каким-то чудом он еще держался.
Рядом с ним вертели лохматыми головами еще десять ребят: шестеро мальчишек и четыре девчонки; по виду — его ровесники или чуть постарше. Часть из них была одета в лохмотья, скорее всего, этих подобрали на улицах. Остальные вполне сошли бы за детей из приличных семей. Сам Дарлан принадлежал ко вторым — его легкая курточка могла похвастаться наличием всех пуговиц, а чулки, пусть и пару раз штопанные на коленях, еще сохранили белый цвет. Но все же они стояли здесь вместе, гадая, что с ними случится дальше. Сироты, беспризорники, и те, кого привели сюда по разным причинам их отцы или матери. Пройдет время, и однажды последние различия между ними сотрутся, исчезнут, как дым от костра на ветру. Однажды, когда они станут теми, кого готовят в этом месте.
В дворик твердой поступью вошел лысый, уже немолодой мужчина невысокого роста. Простая жилетка, наброшенная на голое тело, оставляла на виду его сильные руки. Таких широких плеч Дарлан никогда не видел, ему подумалось, что этот человек так могуч, что ему не составит труда побороть и медведя, если зверь внезапно нападет на него в лесной чаще. Мужчина встал перед детьми, спрятал руки за спину, и тщательно изучил каждого из них цепким взором голубых глаз. Так оценивает пригнанных на продажу лошадей придирчивый коневод. Разве что, в рот им не посмотрели. Сам же Дарлан никак не мог отвести взгляд от татуировки на морщинистом лбу этого человека. Он был мастером Монетного двора.
— Приветствую вас, — заговорил мягким голосом мужчина. — Меня зовут Сайен, ваш наставник, и свой первый год здесь вы проведете под моим надзором. Кто из вас скажет, где вы сейчас находитесь?
— А вы разве сами не знаете? — спросил босоногий мальчуган. Стоящий рядом с ним другой оборванец громко засмеялся. На его домотканой рубахе не хватало рукава.
— Конечно, знаю, — ответил мастер, ничуть не смутившись. — Но ты должен сказать это сам.
— Монетный двор!
— Верно. Теперь запомните первое правило, которое касается вас всех. Когда я или любой другой человек с подобной отметкой на лбу задает вам вопрос, вы обязаны отвечать прямо, по существу. Нарушите это правило — последует наказание. Ясно?
— Да, да, — нестройно ответили дети. Дарлан обнаружил, что почему-то промолчал, но Сайен не обратил на это внимания.
— Теперь, — продолжил наставник, — кто кажет, кто такие мастера Монетного двора?
