Обнажив меч, Дарлан приготовил несколько медных марок. Позади него Таннет потушил фонарь и вытащил из–под плаща арбалет. За дни, проведенные в Крайней, иллюзионист довольно хорошо продвинулся в обращении с этим оружием, поэтому теперь он мог поражать цель не только прямо перед собой, но и на приличном расстоянии. Дарлан скользнул вперед. Костер горел не снаружи, а внутри скалы. Там была пещера. Монетчик сделал шаг, еще один, потом еще; оказавшись у естественного входа в пещеру, он замер, чувствуя, как эфир вновь закипает в нем. У ночного огня могли греться монстры в человеческом обличье — разбойники или беглые каторжники.
Дарлан и Таннет вместе шагнули вперед и обомлели. В просторной пещере, где дюжина человек легко укрылась бы от дождя, весело потрескивали дрова. У костра, на валуне сидело, грея руки, чудовище, которое видели дети мельника. Только это было не создание Малума, не результат безумных экспериментов Заклинателей плоти, не творение черного ордена некромантов. Монетчик в полной растерянности переглянулся с Таннетом, чтобы тот подтвердил, что это не наваждение магии, что его глаза тоже видят это. Но иллюзионисту даже не надо было ничего говорить. Его приоткрытый рот и непрекращающееся моргание сказали все за него. В пещере сидел урсал. Точнее уже не сидел, а встал, заметив, что в его укрытие забрели люди.
Народ урсалов считался исчезнувшим с тех самых пор, как закончилась долгая кровопролитная война между ним и людьми. Когда они бросили свои копья к ногам бывших союзников, когда преклонили колени перед теми, кого внезапно предали, урсалы отправились в добровольное изгнание. Никто из людей не знал, почему они вдруг прекратили войну, которую вели на уничтожение, не щадя ни детей, ни женщин, ни стариков. Никто, впрочем, не догадывался, почему они вообще так ожесточились, после стольких веков мирного сосуществования. Дарлан как–то читал, что многие из урсальских воинов после капитуляции даже совершили ритуальное самоубийство на глазах людских королей, которые не понимали, что за безумство овладело этим народом. Затем их вожди увели остальных к Облачным горам. Очевидцы писали об огромных потоках урсалов, что медленно стекались к восточной границе мира. Урсалы, кочевой народ, бросили на своих землях все, чем владели, словно в один миг они решили, что перестали быть достойными этого. Они оставили позади свои пастбища, где паслись их кони, не взяли свои большие передвижные шатры, что служили им домами. Ничего. А потом они уши в горы, и никто из людей их более не встречал. Ученые мужи со всех краев света со временем рассуждали, что все тысячи урсалов погибли, пытаясь одолеть перевалы, или просто забрались наверх, чтобы потом повторить судьбу тех воинов, что пронзили свои сердца перед теми, кому сдались. Споры о том, что на самом деле случилось с урсалами, не прекращались по сей день. Но теперь все эти версии, изыскания и предположения лишались смысла. Урсалы не сгинули. Дарлан и Таннет могли в этом поклясться.
Греющийся у костра урсал выглядел так, как представителей его народа описывали научные и исторические труды. Он был высок, не менее семи футов от пят до макушки, а если прибавить длину его покрытых рыжими волосами ушей, то и все восемь. Такие уши не мудрено спутать с рогами. На его плечах торчали костяные наросты, точно такие же находились на локтях. Истории говорили, что часто урсалы использовали их в качестве дополнительного оружия. С учетом того, что кости у этого народа были куда прочнее людских, ударом локтя урсал легко мог пробить череп человека, а, может быть, и легкий доспех. Кожа смуглая, словно загорелая от постоянного пребывания на палящем солнце. Довершал внешность урсала хвост, заканчивающийся пушистой кисточкой. Верх его тела прикрывала жилетка, а низ — некое подобие юбки, которое оставляло на виду босые ступни. Урсалы никогда не носили обуви. Дарлан поискал глазами копье, которым воины этого народа управляли в совершенстве, но кроме мешка, лежащего возле валуна, и кучки сухих веток в пещере больше ничего не было.
— Прошу, присоединяйтесь, — осторожно произнес урсал, указывая на костер. Он знал язык людей! Говорил почти идеально, лишь чуть растягивал некоторые гласный буквы.
Опустив меч в ножны, Дарлан вошел под свод пещеры, но монеты из руки не убрал. Он понятия не имел, чего ждать от урсала. Да ни один человек, из живущих сейчас, не рискнул бы предположить, что будет дальше. Приглашение этого существа могло быть как проявлением гостеприимства, так и хитрой ловушкой. Таннет, недолго поколебавшись, перестал целиться в хвостатого, но спрятать арбалет не решился. Так они и стояли втроем вокруг огня, который приятно укутывал их теплом.
— Меня зовут Бэр–Хан–Лар–Кут, можно просто — Бэр, — представился урсал, неуверенно растянув тонкие губы в улыбке. Показались крупные зубы, которыми не выдержал бы ни один орех.
