Решили к обоюдному согласию, Маркиз поступился принципами насчет десяти процентов и назвал солидную сумму, а заказчик не стал торговаться.
– Ну-с, – по окончании разговора заказчик посмотрел на часы, – не смею вас больше задерживать…
Леня быстро опустил глаза, чтобы клиент не увидел в них нечто для себя чрезвычайно неприятное. Нет, все-таки до чего этот человек ему не нравится!
– Позвольте откланяться, – сказал он, вставая, – я сообщу вам о результатах.
– Как скоро это будет?
«Скоро только кошки родятся», – хотелось хамски ответить Маркизу, но он, естественно, сдержался и улыбнулся как можно любезнее, отказавшись назвать точные сроки.
Не подав на прощание руки, заказчик пошел на другую сторону пруда, где пристроился к удочке. Леня проводил его рассеянным взглядом и неторопливой походкой побрел к выходу из парка. Однако, как только кусты сирени скрыли егоот внимательных глаз официанта, Леня тут же развернулся и пошел назад, забирая в сторону.
Он миновал павильон, на котором теперь была вывеска «Ресторан ?Подворье?». Была в ресторане открытая терраса, а также довольно приличный зал внутри. Зал был пуст, как, впрочем, и терраса, очевидно, ресторан открывался позднее.
Маркиз окинул все это великолепие скучающим взглядом, как праздно шатающийся человек. И тем не менее откуда-то тут же вынырнул рослый, накачанный парень и сказал вроде бы вполне дружелюбно:
– Мы закрыты до шести!
Чувствовалось, что дружелюбие это наносное и что, если Леня сделает хоть малейшую попытку возмутиться, охранник с удовольствием выставит его вон.
– Да я ничего такого! – Леня простодушно улыбнулся. – Просто смотрю, гуляю…
– Нечего смотреть, у нас не музей! – нахмурился охранник.
«Ну что тут за публика! – расстроился Леня. – Официант – прохиндей, охранник – хам! Ой, до чего же мне здесь не нравится…»
Однако уйти просто так нельзя, по устоявшейся привычке он хотел выяснить что-нибудь про заказчика.
Судя по всему, он проводит в этом Архиерейском саду много времени, официант запросто называет его Иоганнычем, стало быть, свой он тут человек. Но официанта расспрашивать нельзя, этот держиморда тоже ничего не скажет, а то и накостыляет. Леня-то за себя постоять сможет, но шум устраивать совершенно ни к чему.
Он разочарованно отвернулся и побрел в сторону. Обогнув павильон, он увидел, что ресторан шикарный только с виду, потому что задний двор огорожен был простой проволочной сеткой, валялись там какие-то ломаные доски и ящики, а также остатки деятельности трудолюбивых пионеров: какие-то транспаранты и вырезанные из фанеры силуэты крейсеров.
Оглянувшись, Леня прошел вдоль сетки до маленькой калиточки, которая не была заперта на замок, а просто замотана проволокой, как у нерадивого деревенского хозяина. Маркиз взялся было за проволоку, но тут из-за ящиков появился здоровенный мужик в грязной белой куртке и поварском колпаке. Одной рукой мужик тащил что-то маленькое, извивающееся и визжащее, как поросенок.
Маркиз едва успел отскочить в сторону и спрятаться за непонятные кусты. Свободной рукой мужик рванул калитку и выбросил свою ношу на пыльную траву.
– И чтобы ноги твоей больше в ресторане не было! – пророкотал он, прибавив на прощание матерную тираду, и удалился.
Леня высунул голову из кустов и увидел, что на траве валяется мальчишка – худой и малорослый. Он размазал рукавом по лицу сопли и со стоном приподнялся.
– Ты живой там? – окликнул его Леня.
– А то, – буркнул мальчишка.
– Тогда отползай сюда, в кусты…
– Это зачем? – гнусаво спросил мальчишка. – Чего мне там вообще делать?
– Ну как хочешь, – покладисто согласился Маркиз. – Тогда я пойду…
– Погоди! – встрепенулся мальчишка. – У тебя закурить есть?
– Ну, найду…
Мальчишка мигом перебрался в кусты. Тут было грязновато, но зато их не могли видеть из ресторана.
– Этот, в колпаке, шеф-повар, что ли? – поинтересовался Маркиз.
– Он, зараза, – согласился мальчишка, – давно на меня наезжает. А чего я сделал-то? Банки переставил с солью и сахаром. А если они одинаковые? И то и другое белое… Каждый может ошибиться!
– И что вышло? – полюбопытствовал Маркиз.
– Он в баварский крем соли бухнул, а в суп харчо – сахару! – мальчишка говорил таким довольным голосом, что Леня тотчас уверился: не ошибся он, а нарочно банки переставил.
Продувная, видно, бестия этот мальчишка.
Маркиз тут же уверился в своей правоте, потому что поваренок, теперь уже бывший, по-хозяйски запустил лапу в пачку сигарет и выудил оттуда чуть ли не половину.
– Давно тут работаешь-то? – спросил Леня.
Мальчишка зыркнул на него сердито, но усовестился, вспомнив про сигареты, и ответил неохотно:
– Четвертый день. Этот, шеф-повар, Михал Михалыч, сосед наш с теткой. Тетка его и упросила меня к делу пристроить, говорит: чего будешь целое лето болтаться, а в ресторане этом хоть накормят. Ага, накормят – объедками!
– Ну уж… – усомнился Маркиз, – говорят же – на чем сидишь, то и имеешь…
