Около одиннадцати часов останавливаемся на короткий отдых. Выходим из машины и прогуливаемся, чтобы размять задеревеневшие конечности. В этой окрестности трава другая: как солома лежит она на песке твёрдыми пучками. Песок здесь неглубокий. Прогуливаемся около 10 минут. Внезапно тишину прерывают поднимающиеся птицы. Это стая сипов (коршунов) устраивает себе пир у падали. Эти степные могильщики не очень трусливы. Вспугнутые птицы не отлетают от места кормёжки. Наблюдаем через бинокль, как они искривлёнными клювами разрывают падаль.
В этом месте вспоминаю я о двух других птицах южной степной окрестности, несмотря на то, что наткнулись мы на них только через несколько дней. Были это журавль и дрофа. Монголы с удовольствием охотятся на дрофу, а мясо её очень вкусное. Как утверждает наш проводник, водится здесь также куропатка.
Около полудня показываются перед нами один дом и несколько юрт у подножия скалы. В доме размещена гостиница. На ней прибита табличка, информирующая, что была она построена в 1956 году. Здесь мы обедаем. Получаем снова чёрную похлёбку. В магазине гостиницы пополнили мы свой запас кексов и сардинок. Эти два деликатеса европейских, которые, за исключением конфет, грызём мы постоянно. Ещё в начале путешествия приняли мы решение, что по мере возможности будем придерживаться местного способа питания, так как возник он из столетних традиций, следовательно, без сомнения отвечает здешним климатическим и природным условиям. Опыт говорит, что европейцы, которые в Монголии придерживаются судорожно европейской кухни, рано или поздно подвергаются различным болезням. Поэтому мы, путешествуя в степях, питались чёрной похлёбкой, бараниной, сырами, молоком и чаем. Очевидно, что желудки наши с трудом привыкали к совершенно новой диете, так что порой должны мы были дополнять наше питание.
Эта придорожная столовая состояла из двух больших помещений. В одном месте кухня, в которой на печке, изготовленной из глины и прикрытой железной плитой, двое мужчин, одетых в белые фартуки и чепцы, готовили еду в больших котлах. В Монголии поварами в основном работают китайцы, эти два, однако, были монголами. В другом помещении, в зале приёма пищи стоят длинные столы и лавки. В одном углу остеклённая стенка отделяет магазин, в котором можно взять консервы, печенье, конфеты, муку, табак, книжки и много разных безделушек. Обед приносят в чашках, так как, согласно обычаю, подают в юртах. Это фарфоровые чашки китайского происхождения, без ушей, но получаем к ним металлические столовые ложки. Монголы издавна ели китайскими палочками или ножами, ложек скорее не применяли.
От колодца, находящегося в нескольких шагах от столовой, течёт по длинной трубе вода к пойлам для скота. Сюда окрестные пастухи сгоняют стада на водопой.
В столовой мы не задерживаемся долго. Через час едем дальше. На небе собираются чёрные тучи. На песчаной дороге всё больше камней.
Мы въезжаем в пустыню Гоби, а точнее – на её северный край.
Начинает быстро темнеть. Я выглядываю из-под брезента. Со стороны долины приближается к нам огромное облако пыли. На расстоянии 30 метров от машины бегут верблюды. На их хребтах качаются влево и вправо два горба, словно пустые мешки. Оказывается, что это не шутки. В течение нескольких минут воздух становится таким холодным, что должны мы надеть полушубки. Нас догнала песчаная буря. Силимся побольше натянуть на себя брезент, но никак не получается. В кузове уже полно песка. Не видно даже вытянутой перед собой руки. Сильный ветер бесчинствует. Машина хоть чуть-чуть подвигается, однако, вперёд. Чтобы только двигатель не подвёл. Всё-таки нам повезло. Буря как быстро пришла, так быстро закончилась, а мы в 7 часов вечера без потерь, согласно плану доезжаем до Есенбулака, «Города девяти источников», административного центра аймака Гоби-Алтай.
Уже на улице городка встречаемся с местными проводниками, которые нас ожидают. Они принимают нас ужином в гостинице. Тут также присутствуют два ученика Вандуя, происходящие из этой местности, которые учились у него в Улан-Баторе. Оба юноши относятся к своему профессору с большим уважением, и когда к нему обращаются, пользуются титулом гуай и багши. Первый соответствует наиболее слову «господин», а другой имеет более сердечный характер. Багши по-монгольски имеет значение «мастер», «учитель». Монголы очень уважают пожилых людей. Даже человек высокого положения пользуется титулом гуай, когда разговаривает с более старшим пастухом, а если разница в возрасте большая, тот называет его по имени.
Вечером в доме культуры мы смотрим культурную программу: декламацию стихов и песни. Выступает ансамбль песни в стилизованных народных нарядах, обшитых цветной лентой и изготовленных из материала лучшего качества, чем наряды повседневные. Хор поёт песни народные и массовые, обработанные современно на многоголосие. Слушаем мы также несколько оригинальных народных песен. И только поздно вечером ложимся спать.
