Во время работы в Улан-Баторе удалось мне найти столько времени, чтобы посетить несколько раз «Гандан», или монастырь «Полный Радости». Мы прошли через китайский квартал, а затем поднялись на вершину небольшого взгорья и были уже у монастырских стен. У главного входа находятся две цветные фигуры львов. Мы прошли ворота и дошли до небольшого двора, который окаймляли три главных и много второстепенных домов. В одном из них происходило, собственно, богослужение. Это было святилище. На фоне тыльной стены храма стоит главная статуя Будды. Перед ним и по обеим его сторонам горит ладан в кадилах. Здесь также собраны жертвенные предметы. Принимающие участие в богослужении ламы сидят в двух рядах напротив друг друга, а со стороны статуи каждый из рядов замыкает по одному ламе высшей степени. Жёлтые одеяния, красные пелерины и разные музыкальные инструменты лам тонут в мраке храма. На плафоне и боковых стенах повешены многочисленные религиозные картины и хоругви с портретами божеств и буддийских символов. Храм наполняет тихое бормотание молящихся монахов, переходящее порой в громкие молитвы. При каждом фрагменте текста гремят тарелки, шумят оглушительно бубны, роги и колокольчики. Потом внезапно всё снова утихает, и слышно только монотонное бормотание молящихся.
В одном второстепенном доме расположена библиотека. Книги чтятся как святыни, а верующие входят сюда с таким самым богослужением, как бы входили в храм. В библиотеке сидит несколько лам. Редкое это явления, чтобы какого-то иностранца интересовали не только диковинки, следовательно, ламы пользуются случаем, чтобы осведомиться об отношениях европейских. Учёных лам интересует далёкий, неизвестный мир, и добытые там и здесь известия старательно включают для собственных дел. Например, шестой панчен-лама написал набожное и священное произведение под титулом: «Книга о путешествии в Шамбхалу», в котором даёт он фантастический образ полного перипетий паломничества в мистический будущий рай. Книга родилась в 1775 году, а несколько десятков лет спустя открыл её Кёрёщи Цсома, подобно как много других произведений тибетских, которые он открыл европейской науке. Когда европейские учёные взяли книгу в руки, удивились, что европейские страны фигурируют в ней с такой обстоятельностью и так часто. Оказалось, что как раз зимой 1774 года посетили панчен-ламу шестого два английских посла – Тёрнер и Багли. Панчен-лама попросил к себе послов и приказал им подробно рассказать ему географию Европы. Ламы-писари тщательно записали каждое их слово. Тёрнер в своих описаниях путешествия говорит о трех визитах. Факт, что книга путешествий была написана ламой через несколько месяцев после визита англичан, а тибетская транскрипция появляющихся в ней названий европейских местностей отразила английское произношение, доказывает неопровержимо, что панчен-лама опирался на рассказы английских послов. Это не является отдельным случаем в тибетской и монгольской литературе. Сумпа Мканпо, известный историк XVIII века, монгол по происхождению, но пишущий на тибетском языке, повествует в одном из своих произведений о Москве, Константинополе и Чёрном море.
Не удивило меня, следовательно, когда один из лам поделился со мной, что пишет на тибетском языке книгу о Франции, так как лама этот в двадцатых годах побывал во Франции. Не нужно также удивляться тому, что он, будучи монголом, пишет по-тибетски, что часть лам монгольских в состоянии лучше писать по-тибетски, чем по-монгольски. В первые годы народной власти издавалась прогрессивная газета лам, написанная по-монгольски, но тибетским письмом, потому что ламы охотней читали тибетское письмо, чем старое монгольское. Удалось мне раздобыть несколько библиографических редкостей такого рода в виде презентов от наших монгольских друзей.
