Вред и польза алкоголизма.
Знаете, какое блюдо труднее всего приготовить? Неправильно: яичницу. Алексей стоял на кухне, посыпая солью и трёхэтажным матом свою экс-тефлоновую сковородку, когда в прихожей раздался длинный, нетерпеливый звонок. Он с сомнением посмотрел на недожаренную яичницу и задумался. Алексей знал, что если он выключит газ, яичница останется сырой, а если оставит, то она пережарится. Поняв, что оба варианта для него одинаково неприемлемы, Алексей подвинул сковородку вправо так, чтобы она была не полностью доступна пламени горелки (по другому этого было не сделать, так как огонь уже лет десять не регулировался) и, положившись на волю случая, пошёл открывать.
На пороге с извиняющимся выражением лица и бутылкой водки в руке стоял сосед Ваня. Алексей закрыл глаза рукой:
-О, Господи, опять.
Ваня покраснел, его лицо стало ещё жалобней; он безысходно развёл руки по сторонам. Это означало, что ему опять не с кем выпить, конечно, кроме Алексея, который увидев этот полный раскаянья жест глубоко вздохнул и, уже без надежды в голосе, сказал:
-Как же тебе не стыдно, ещё только двенадцать часов дня?
Ваня стал ещё более виноватым, но бутылка уже перекочевала из левой руки в правую. Хоть этот человек и пропил свой мозг, но интонации он ловить умел. Он был одним из тех людей, которые, не обладая и малейшими зачатками интеллекта, являются личностью. Ваня был, ну как это сказать, цельным человеком. И Алексей был практически уверен, что если бы такого вещества, как спирт, не существовало в природе, то он всё равно нашёл бы способ стать алкоголиком. Иногда ему казалось, что Ваня находится в запое с детства, а может быть даже с прошлой жизни. С ним было абсолютно невозможно спорить, когда у него была какая-то устоявшаяся точка зрения, например какая-нибудь телевизионная новость, услышанная им "на взлёте", то есть в тот момент, когда он только перевалил из состояния похмелья в несильное и радостное опьянение. Его стратегия была предельно проста. Сначала он улыбался и отрицательно качал головой, а потом поворачивался в угол и уходил, но не надолго, а по возвращении предлагал выпить за примирение. Возможности Алексея в области поглощения алкоголесодержащих жидкостей были гораздо скромнее, чем Ванины, поэтому Алексей предпочитал для сохранения своего здоровья свести количество споров к минимуму.
Алексей вернулся на кухню, убрал с огня уже начинавшую подгорать яичницу и сел на табуретку, пытаясь оценить текущее состояние своего организма и его отношение к предстоящему испытанию. Ваня в это время пытался развязать трясущимися руками шнурки на своих протёртых, чуть ли не до дыр, ботинках.
В дверь снова позвонили, и Алексей пошёл открывать с радостной надеждой на то, что его срочно куда-нибудь вытащат, и он сможет избежать столь неприятного на данный момент занятия.
На пороге стоял Олег, один из его лучших друзей. Он знал Олега уже больше десяти лет, поэтому ничуть не удивился его виду: его шапка и толстое шерстяное пальто были покрыты тающим снегом. Алексей жестом показал ему, что перед тем, как войти в квартиру, было бы неплохо отряхнуться. Олег стал отряхиваться со свойственной ему методичностью и неторопливостью, но в его движениях всё же проскальзывала еле заметная нервозность. Пока он избавлялся от снежного покрова на плечах, снег на шапке уже успел растаять и впитаться, так что когда Олег дошёл до неё, стряхивать было уже нечего.
Алексей стоял у двери в неудобной позе, так как когда открывал, не рассчитывал простоять долго. Мышцы его спины уже начало сводить, когда Олег, наконец, перестал отряхиваться и переступил через порог. Он подождал, пока Олег освободится от своего не по погоде основательного (на улице было около нуля) облачения, указал ему на дверь, ведущую на кухню, и когда тот прошёл, последовал за ним.
Ваня уже успел приготовиться, он даже разложил на тарелке нарезанную невероятно ровными (учитывая тремор Ваниных рук) ломтиками колбасу. Алексей почувствовал себя неловко, его гости явно не принадлежали к одному кругу.
Алексей сходил в комнату, достал из серванта три рюмки и вернулся на кухню. Олег и Ваня не сказали за это время ни слова. Ваня сидел, положив свои грубые, чернеющие въевшимся машинным маслом руки на стол и внимательно разглядывал их. Олег же заинтересованно осматривал мутно просвечивавшие сквозь плотную завесу снега однообразные ряды гаражей.
Алексей поставил рюмки на стол и повернулся к холодильнику, чтобы достать что-нибудь, что могло бы подойти на роль закуски. Отыскав полбанки маринованных огурцов, он решил, что в сочетании с принесённой Ваней колбасой этого будет достаточно. Он стал аккуратно протаскивать банку, располагавшуюся у самой задней стенки, мимо кастрюль и других, иногда практически пустых банок и бутылок из-под кетчупа, но вдруг услышал тихий звон со стороны плиты. Он вытащил банку, поставил её на стол и сразу увидел источник этого звона.
