Как долго я ждала этой ночи, каким сладостным и запретным казался мне это плод! Почему никто не говорил о подключении? Я в ярости, но не настолько, чтобы рвать на себе волосы. Это скорее обузданный гнев, который выплеснулся наружу бранью и бросанием подушки в угол. Вспоминаю, что оставила на кухне недопитую бутылку вина. Беру ее и, закутавшись в плед, выхожу на балкон покурить.
Мороз искрится над ночным мегаполисом в белоснежном сиянии городских фонарей. Вдали несколько ярких лучей пронизывают ночное небо. Где-то там танцуют, веселятся Рената и Боксер. Рада, что не с ними, мой мир не любит посторонних глаз. Ночь, поскорей бы уснуть и проснуться. Завтра наступит новый день и я обязательно подключусь к заветной шкатулке, чего бы мне это ни стоило.
Сны бывают разные. Что происходит, когда наше сознание погружается в неизвестность? Что, если вся наша жизнь – это и есть сон, а мир, который кажется реальным, нереален? Что, если настоящая жизнь происходит в другом мире, и то, что мы считаем реальностью, всего лишь осколки воспоминаний чего-то большего? Того, что мы не в состоянии понять и осознать во время короткого погружения длиною в жизнь.
Мне кажется, что я живу в одном из этих снов. Однажды в детстве мне приснился сон – странный, цветной, наполненный запахами, звуками, холодом и теплом. Лес – таинственный, пугающий. Осень. Листья срываются с веток и, падая, превращаются в прах.
Страх. Во мне, в кончиках пальцев, в дыхании и биении сердца. Я бегу. Бегу так быстро, что ветер кусает лицо. Невообразимо холодно. Говорят, что во сне невозможно ощутить холод, задохнуться от гари или утонуть, но я дрожу, мне так холодно, что стынет кровь.
Бесконечный лес. Кто-то неведомый создал этот мир и наполнил его красками жизни. Туман. Он повсюду, стелется необъятным облаком, пряча камни, листву и скользкий мох. Бегу без оглядки. Мне хочется обернуться назад, остановиться, увидеть то, что меня так пугает. Слышу голос, он говорит со мной, шепчет неразборчивым зовом: «Открой глаза, Марго! Слышишь? Открой глаза!»
Туман рассеивается, и сквозь стену из сосен струится теплый солнечный свет. Столбы света врываются в чащу, и лес отступает. Тот, кто позади, уже не так страшен. Он все еще наблюдает за мной, но начинает понемногу отставать. Сосны редеют, и я выбегаю на поляну, залитую солнечным светом. Ноги утопают в траве, шаги тяжелеют. Нахожу в себе силы преодолеть страх и, обернувшись, заглядываю в неизвестность. Тело становится легким, как облако, ноги отрываются от земли, и часть меня проваливается, падая, куда-то вниз, а другая поднимается к облакам, – и я просыпаюсь.
Пот, холод, меня знобит. Мне кажется, что я проснулась. Осматриваюсь по сторонам. Тысячи колонн поддерживают каменный свод. Под ногами зеркало, а я склонилась над ним. Смотрю на себя из глубины отражения и не могу пошевелиться. Колонны везде – сверху, снизу, по обе стороны от края и до края. Мне хочется кричать, но я не могу. Этот мир реален настолько, что я чувствую сильную, жгучую боль.
Вишу над зеркалом в невесомости и в бесконечном отражении каменных столбов. Тысячи колонн поддерживают свод моего мира. Я знаю, что это мой мир, просто знаю. Неужели это и есть настоящая жизнь, центр управления, матрица, из которой сознание управляет нескончаемым потоком воплощений? Мне захотелось проснуться, сбежать, раствориться, стать невидимой.
Перед глазами – крохотный осколок. Острый наконечник разбитого стекла. Мне знаком этот сон. Мир содрогнулся. Слеза покатилась по щеке и затем провалилась в зеркальную бездну. Маленькая, крохотная капелька упала со щеки и взорвала этот мир. От прикосновения капли зеркало ожило, и от кругов на воде поднялась стена цунами, вмиг сметая все на своем пути. Колонны дрогнули, и свод пал.
Открываю глаза в бабушкиной квартире. Здесь все знакомо, каждый угол, каждая деталь. Комод, кровать, картина с балериной, старый дубовый шкаф, зеркало с отбитым углом, розовые шторы, лампа с зеленым плафоном под самым потолком. На комоде в пыльных рамках стоит пара выцветших фотографий.
На одном из фото – мама, она держит меня на руках, а я совсем еще кроха. Боже, как она красива! Рядом – бабушка и мой Великан в синем свитере с рождественскими оленями. Над комодом – отрывной календарь. Старая бабушкина традиция – по утрам отрывать листок, выбрасывая прошлое в урну. На листке – четырнадцатое февраля. Срываю этот листок и по привычке рву его на части. На прикроватной тумбочке – обруч MONO, прячу его в коробку и начинаю собираться.
За окном – удивительный вид, и этот вид прекрасен исключительно в рассветные часы, когда солнце встает над горизонтом, зажигая верхушки бетонных коробок, но стоит ему подняться немного выше – и тот же вид становится уродливым и нарочито безликим.
