Вытираю ему очередную струйку салфеткой, а у самой сердце просто надрывается от боли и сожалений о своём любопытстве. Внезапно Алекс смотрит на меня: карие глаза выражают осуждение:
-Лер, зачем ты это сделала?
-Что сделала?
-Зачем подпоила меня?
-Я не делала этого.
- А кто?
-Марк!
-Допустим, но вы ведь с ним договорились об этом!
- Не совсем договорились. Ты просто скрытный очень, все рассказывали про первую любовь, а ты нет, я всего лишь спросила у него, что он знает об этом, а он ответил, что ничего, но сможет разговорить тебя.
- Ну и много ты вчера узнала от меня?
- Более чем, но всё не то, что хотела знать.
- Понравилось?
- Что именно?
- Смотреть на дурного меня?
- Нет.
Мы молчали какое-то время. Потом он уже мягче спросил:
- Много я наболтал вчера?
- Много.
- Но всё не по теме, ведь так?
- Так.
- Запомни, о том, что тебя интересует, я не говорю ни пьяный, ни трезвый, никогда и ни с кем. Надеюсь, ты не захочешь больше проделывать такой фокус со мной, а то я так могу и в ящик сыграть!
- Повторяю, я не имею отношения к инициативе Марка, и понятия не имею, что за коктейль он заказал тебе. Кроме того, никто ведь не вливал его в тебя насильно, Алекс! Не ищи виноватых!
Он только посмотрел на меня как-то очень осуждающе, разочаровано. Карие глаза явно видели во мне предателя, именно это и было запечатлено в их постпохмельной разумности. Инициатива была не моя, необычные последствия приёма наркотика для Алекса были мне неизвестны, но защитить его я могла. Могла, но не защитила - любопытство взяло верх. Я это знала, Алекс это знал.
Oscar and the Wolf - Winter Breaks
Я родила 15 января - молниеносные роды. Алекс был в шоке от того, насколько быстро и легко я это сотворила. Впечатленный, он заявил:
-Я всегда думал, что дети рождаются в муках!
- Ты даже не представляешь, как мне больно было, каждые последующие роды быстрее и больнее, чтоб ты знал!
Он только улыбался и целовал меня. Что ещё он мог бы ответить мне? Муж мой был счастлив, и счастливее его в тот момент не было человека на Земле. Тот миг, когда он впервые взял на руки своего новорожденного ребёнка, запечатлелся навсегда в моей памяти. Ничего более прекрасного и волнующего я никогда не видела в своей жизни: у Алекса было такое лицо, будто на него снизошла небесная благодать, или же он воочию увидел Иисуса. Я никогда в жизни ещё не видела, чтобы мужчины настолько сильно хотели детей и так сильно боготворили их! Я уже предвкушала, как он будет баловать свою родную дочь Лурдес, и как мы будем с ним спорить из-за этого.
А потом случилось нечто невообразимое – первое кормление. Невообразимое не для меня, для Алекса. Когда он увидел, как я прикладываю новорожденную дочь к груди, он буквально обомлел …
- Что ты делаешь?
-Собираюсь накормить ребёнка.
- Я думал, сейчас это делают только при помощи бутылок!
- Ты заблуждался. Из бутылок едят те дети, у чьих матерей нет молока.
- А у тебя есть?
-Конечно. И предостаточно.
В его глазах искреннее удивление и недоверие, он до последнего не верил, что это возможно, но когда увидел, как Лурдес, родившаяся совершено здоровой, крупной и оттого голодной, жадно сосёт, издавая сладкие чмокающие звуки, его лицо преобразилось … Такого выражения я не видела у него ни разу, казалось он совершил неожиданно для себя невероятное открытие: женская грудь предназначена вовсе не для мужских услад, а для вскармливания их чад … И тогда только его глаза загорелись, он приблизился максимально, буквально засунув своё лицо между моим и мордашкой Лурдес и смотрел, смотрел долго и не отрываясь. Когда он поднял, наконец, свои глаза на меня, я увидела в них сияющую очарованность …
- Это самое красивое, что мне довелось видеть в жизни! – прошептал он, буквально захлёбываясь от эмоций и переполнявшего его счастья.
С этого момента у него появилось ОСОБОЕ отношение к моей груди, он смотрел на неё иначе, с особым трепетом, он иначе ласкал её, когда мы занимались любовью, с особенной нежностью, хотя её и до этого было хоть отбавляй. У меня было уже чувство, что я ношу нечто, приравненное к церковному алтарю. Ни одно кормление Лурдес не обходилось без папочки, если он был дома, конечно. Ему не надоело наблюдать за этим до самого конца, пока Лурдес не исполнился год, и я не отлучила её от груди, чему мой муж очень противился, доказывая, что кормление до двух лет рекомендовано ВОЗ, и что я лишаю Лурдес многих и многих преимуществ… Но, все мои дети едят меня только до года и точка. Лурдес не исключение.
Жизнь шла своим чередом, неумолимо катила и катила свое колесо. Мы проживали наши будни родителей, в чьём гнезде появился новорожденный. Было нелегко, дочь родилась плаксивой, плохо спала, не покидала наших рук. Алекс ночи напролёт убаюкивал её на крытой террасе, а утром, почти не поспав, уезжал в свой офис. Днём я сменяла его, и у меня в отличие от него, была няня, которая подменяла меня. Спустя шесть месяцев наступило долгожданное облегчение, и я злорадно спросила у мужа:
-Ну как, вкусил ты от этого пирога счастья под названием «Дети»?
