Вся эта мерзкая сцена вовсе не представила мне Алекса в каком-то новом свете, я знала, всегда знала об этой его отвратительной стороне, поэтому она скоро вылетела у меня из головы. Я и не догадывалась тогда, какое иное судьбоносное значение наша встреча могла бы иметь для меня ещё тогда…
Phaeleh - Here Comes The Sun (feat. Soundmouse)
Анабель сейчас 8 месяцев и Габриель выглядит великолепно. Она расцвела ещё больше, материнство ей к лицу. Она умна, даже слишком. Во всём подражает своему мужу, хвалит его, лелеет, балует. Она с открытым ртом слушает его рассказы и заливисто хохочет над его шутками. Она боготворит его, и это проявляется во всём: в её словах, жестах, взглядах и поступках.
Мы с ней вроде как дружим. Она всячески проявляет свою расположенность ко мне и часто прибегает за помощью и советами. Мы вместе ухаживали за её дочерью, когда она заболела, я учила её, как вводить прикорм, как делать массаж ребёнку, как развивать, мы купали малышку вместе, когда Алекс бывал в отъезде. Меня не напрягала эта дружба, я отдавала ей свой опыт бескорыстно, я любила Анабель, ведь это был ЕГО ребёнок. Алекс сам советовал Габриель почаще обращаться ко мне, он сказал ей, что я знаю всё о детях.
Анабель прекрасный ребёнок, похожий на ангела, с белокурыми волосами и небесными глазами. Анабель похожа на Габриель, а Лурдес – маленькое женственное перевоплощение Алекса. Теперь, когда ей исполнилось три года, это стало особенно заметно: Лурдес похожа на маленькую испанку, хотя испанской крови в ней осталось уже совсем немного, она такая же смуглая, как Алекс, у неё тёмные волосы и большие тёмные глаза, такие же изящные брови и маленькие пухлые губки, которые когда-то будут сводить с ума мужчин. Лурдес будущая страстная красавица, это уже проявляется в её характере, а Анабель - белокурый ангел, добрый, нежный, беззащитный. И мне хочется, да совершенно искренне хочется заботиться о ней, оберегать, защищать, так будто это мой собственный ребёнок.
Алекс в отъезде, и на этот раз он, кажется, в Китае, а может быть и нет. Его перемещения гораздо более быстры, нежели моя осведомлённость о них. Я плохо чувствую себя … вообще-то в этот период моей жизни я перманентно в отвратительном расположении духа и самочувствия, но теперь я ещё и заболела. У меня грипп и обострение хронического воспаления почек. Это плохо, но я не в том состоянии душевной активности, когда человек от страха бежит сразу же к доктору. Я, как обычно, в сотый уже, наверное, раз назначаю себе лечение сама, по уже давно известной схеме, придуманной годы назад врачом из Кишинёвской больницы. Я глотаю таблетки, горюю, и пишу диссертацию. Вернее пытаюсь тщетно на протяжении месяцев сделать некоторые расчёты, которые в бодром состоянии выполнила бы, наверное, за один вечер. Мой грипп совсем разошёлся, у меня температура, высокая, и я запрещаю детям приближаться ко мне: ничего хуже не придумаешь, чем болезнь детей тогда, когда их мать не в состоянии сосредоточиться. Принимаю жаропонижающее и заваливаюсь спать с наслаждением вытягивая зудящие ноги…
Посреди ночи просыпаюсь от невыносимой боли в пояснице, настолько невыносимой, что с трудом соображаю, где я, и что мне нужно сделать, чтобы унять эту боль. Артём по моему стону понимает, что со мной проблемы и серьёзные и вызывает emergency, они приезжают довольно быстро, и я оказываюсь в больничной палате и не просто палате, а реанимационной… Я и не представляла, что мои дела настолько плохи…
Меня усиленно лечат, и я, в принципе, неплохо себя чувствую, но лица у врачей какие-то подозрительно серые, и их диагнозы на английском ни о чём не говорят мне, или же я не слишком сильно стремлюсь вникнуть в них. На четвёртый день моей жизни в реанимации Медицинского центра при Университете Вашингтона утром, часов 7, потому что я ещё сплю, дверь в мой бокс шумно открывается, и я вижу Алекса, он в бешенстве:
- Почему ты не позвонила мне?
- Да, Алекс, привет, я тоже рада тебя видеть! - говорю я сонно.
- Ты ещё смеешь дерзить? Какого чёрта я не знаю ничего?
- А ты должен?
-Не понял?
- Я говорю, что ты не имеешь больше ко мне никакого отношения, так с чего я, скажи на милость, стану перед тобой отчитываться?!
Он так зол, что мне кажется, ещё немного, и он ударит меня.
- С того, что ты мать моего ребёнка, и это, к несчастью, я изменить не могу!
И он выходит, хлопнув дверью так, что она чуть не вылетела вместе каркасом, на котором висела.
Через час примерно Алекс возвращается с врачом, которого я раньше не видела. Врач долго изучает папку с моими анализами, осматривает меня, задаёт вопросы на русском, он оказывается русский и мне определённо нравится его грамотный, профессиональный подход. Нравится до того момента, как Алекс задаёт ему один единственный вопрос:
-Каковы прогнозы?
- Прогноз при четвёртой стадии гидронефроза неутешительный, у вас угроза отказа работы обеих почек. Я думаю, самое время начинать подготовку к трансплантации хотя бы одной.
