Монохроматический свет полностью

Айка и вовсе считала, что школа имеет монополию на ее жизнь в детстве. Когда в Старгроме один раз в год выпадал снег, она была обязана умерить свои пыл и радость и отправиться на занятия, минуя снежные поля. Трудно описать чувство ребенка, выходящего на занятия снежным утром, когда ночное небо еще не успело спрятаться и уступить место солнцу. Но определенно можно сказать, что чувство это можно описать, как нечто невероятно туманное, и очень досадное. И можно быть уверенным, что каждый ребенок становится заложником этого чувства. Каждый день он подбадривает себя, что скоро оно закончится. Скоро он больше никогда не будет ходить в школу.

Дождь и пронизывающий ветер медленно гнездились в сердце Айки, пока она смотрела в окно. Казалось, что сырое Время Слез прорезало эти душные стены и обнимало плечи сидящих людей. Именно в таком беспамятстве вновь поймал Айку учитель Шойтах.

– Ты опять на своем долбаном корабле куда-то уплываешь от меня, Кригрейн?! Как я тебя ненавижу! Ты портишь статистику всего класса, ты блоха, которая копошится в наших задницах, не давая нам узреть покоя!

Айка грустно смотрела в пол, ей так хотелось очутиться в распростертых объятиях дождливого Времени Слез.

– Твои родители не отвечают. Наверное, сидят в трансе и пялятся в стену, как ты! Как я ненавижу вашу семейку! Сейчас я напишу и отдам тебе записку со своей подписью. Отдай ее родителям. И только попробуй мне забыть отдать или смыть ее в унитаз!

Неожиданно школа сменилась непроглядной темнотой. Все тело болело. Мышцы ныли. Левая рука отсохла.

Айка начала медленно приходить в себя, однако первые действия происходили только после четкого обдумывания. Вдохнуть. Выдохнуть. Рука. Лежу на руке. Отсохла. Перевернуться. Вдохнуть. Выдохнуть. Пощупать зад. Штаны на месте. Тело. Я в одежде. Вдохнуть. Выдохнуть. Что это за место? Открыть глаза.

Вопреки ожиданиям она оказалась в квартире. Но это не ее комната. Это кровать Адлегоса! Нет, нет, разве мог он так с ней поступить? Разве могло это ему сойти с рук? Ведь Карзах должен был услышать звуки боя. Но у Иронаила столько преимуществ по сравнению с изрядно ослабшим командиром.

Но Адлегоса не было. Перед ней на табуретке сидел Карзах Рейверий.

– Айка, ты меня слышишь? В глазах двоится? Тошнит?

– Слышу. Не двоится. Тошнит. – Слабым голосом ответила Айка.

Кригрейн повернула голову и та легонько скатилась с подушки, слегка отдавшись гулкой болью.

– Я положил подушку вертикально, прошу прощения. Сын любил так спать, ему почему-то было удобно так. Это я уже по привычке. – Карзах приподнял голову Айки и положил подушку горизонтально.

– Карзах, он ведь… Адлегос… Что и как…

– Успокойся, в настоящий момент твоей жизни ничего не угрожает.

Рейверий прочистил горло и немного задумался, смотря на стенку.

– Адлегос Иронаил совершил преступление. Когда я услышал отчетливый грохот в зале, я быстрым шагом направился туда. Когда я вошел, Иронаил сидел на твоей груди, потирая кулак после удара. Я увидел, как закрылись твои глаза. Тогда я взял на себя ответственность нейтрализовать Иронаила без преждевременного уведомления о своих действиях руководству.

– Где он теперь?

– Отправлен туда, где ему и место. Я не имею права раскрывать информацию о местоположении работников, нарушающих дисциплину.

Айка прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

– Мне как-то и не особо интересно. Главное, что он меня уже не тронет. Не тронет же?

– Я не давал тебе повода сомневаться в моих заверениях.

– Ты обещал, что он меня не тронет, а я чуть коньки не отбросила.

Карзах прочистил горло.