Она, на ходу, коснулась рукой щербатой, покрытой ямками выбоин, разбитой стены дома, ласково провела по ней пальцами. Потом запрокинула голову. Затем вдруг остановилась, развернулась к старой стене лицом, широко расставила руки и ноги и плавно, явно рисуясь перед кем — то, эротично наклонилась вперёд.
Касьян облегченно вздохнул.
После кошмарного убийства, которое сейчас обсуждают все СМИ Москвы, он не может избавиться от пугающих фантазий, связанных со всем черно — белым.
Впрочем, у него на работе несколько коллег, оказались так потрясены случившейся историей, с убийством семьи Вербиных, что даже взяли небольшой больничный и записались на курсы к психотерапевтам.
Город не так давно пережил, так называемый, «Кошмар роз», а тут буквально, через месяц грянула новость о новом убийстве.
И мало того, что была убита целая семья, что само по себе внушает одновременно ужас и отвращение, так ещё, если верить просочившимся в сеть фотографиям, убийство было обставлено «со вкусом».
Да, «со вкусом». Именно такое определение позволил себе один из новостных порталов страны. За что, кстати, уже получил взыскание от правоохранительных органов, и вызвал бурю негодования в сети, среди пользователей соцсетей.
Но, так или иначе, те фотографии, который увидел Касьян, произвели на него неизгладимое впечатление.
Он вздохнул, закрыл глаза, посмотрел на девушку, всё ещё позирующую у стены, и достал зонтик.
Он вышел из автомобиля. Огляделся.
Дождь стучал по ткани зонта. Дождевые капли месили грязь.
Девушке в чёрном непогода явно была нипочём. Она вдохновенно вертелась перед стеной, принимая самые разные позы.
От страстных и откровенно вызывающих, до обычных, прохладных и чуточку угрожающих.
Касьян, не спеша, прошелся вдоль свалок и ржавеющей военной техники.
И увидел его.
Одетый в чёрную кофту худи с капюшоном, в чёрные джинсы и ботинки, молодой мужчина, с бородой, сосредоточенно смотрел в свою фотокамеру.
Его фотоаппарат был установлен на треноге. Массивный объектив вытянулся вперёд.
Он чуть щурился, глядя в камеру, и нажимал кнопки возле дисплея.
У него была аккуратная чёрная борода, переходящая в усы, и длинные, густые, чёрные волосы, завязанные в пучок на макушке.
Как и девушка — модель, он никакого внимания не обращал, ни на дождь, ни на ветер.
Он целиком ушел в искусство.
Однако он заметил подходящего к нему Касьяна и отвлёкся от съемки.
— Добрый день! — под грохот грома, с натянутой улыбкой, произнёс Касьян.
Платон Плансон выпрямился, одел очки, изучающе взглянул на приближающегося Касьяна. Чуть нахмурился. Взгляд был надменным, недружелюбным.
— Чем обязан? — холодно, грубовато спросил Платон.
Касьян застыл в паре шагов от него. Он не впервые слышит откровенно неприязненную речь в свой адрес.
Однако в голосе Платона проскользнуло что — то ещё, помимо привычной агрессии.
Что — то такое, что озадачило и слегка обескуражило Касьяна Каменева.
Журналист, на мгновение, растерялся, но тут же быстро собрался и, прокашлявшись, произнёс.
— Меня зовут…
— Я знаю, кто вы. — перебил его Платон. — Я спрашиваю: «Что вам нужно?»
Касьян пару мгновений покачался с носков на пятки. Затем шагнул к фотографу, приблизился к нему.
— Что ж, давайте прямо и к делу.
— Уж извольте, — ледяным голосом произнёс Платон.
Касьян пару мгновений помешкал. Затем пожал плечами и произнёс:
— Думаю не ошибусь, если предположу, что вы иногда осуществляете специальные, эксклюзивные фотосессии, господин Плансон.
Платон едва заметно шевельнул бровями, но его лицо оставалось непроницаемым.
— Это вы о чём?
Касьян изобразил дружескую улыбку и заговорщицким тоном шепнул, чуть наклонившись вперёд.
— Бросьте. Я знаю, что вы иногда исполняете маленькие прихоти состоятельных людей.
Лицо Платона чуть изменилось. Он полностью, корпусом, развернулся к Касьяну, шагнул к нему, чуть задрав подбородок.
Каменев, инстинктивно, отступил назад и насторожился.
Платон выглядел агрессивно, и окружающая мрачная сумеречная обстановка, с нависающими над землёй рычащими тучами, способствовала растущей напряженности.
— Я…, — произнес Платон, сверкнув глазами и сжав кулаки, — Понятия не имею, господин Каменев, о чём вы сейчас толкуете.
— Платон, я понимаю…
— Я думаю, вам лучше уехать, — выразительно подняв брови проговорил фотограф.
— Но, послушайте…
— Прямо сейчас! — прикрикнул на него Платон.
Ветер подхватил его слова и разнёс над руинами, разбрасывая повсюду, куда мог дотянуться. От этого, слова Плансона прозвучали с максимально вложенным в них негодованием.
— Ладно. — пробормотал Касьян.
Он опустил взор, развернулся, сделал вид, что собирается уйти.
Он сделал два шага, одновременно, про себя, считая до пяти.
Но тут же остановился с видом, будто его осенило, и вернулся к Плансону.
Тот раздраженно вздохнул.
— Каменев, не испытывайте моего терпения. Вы ничего от меня не получите.
— А как насчет продажи? — спросил Касьян и чуть прищурил глаза. — Сколько вы, хотите? А? Сколько хотите за интимные снимки любовниц и жен наших оппозиционных деятелей? М — м? Сколько же? Господин ,Плансон, я уверяю вас…
