От удивления нервно смеюсь. Видимо, в детстве он играл в футбол, потому что по-другому, то, как он пасует с темы на тему я объяснить не могу. Оливер глядит мне прямо в глаза, чувствую себя ужасно неловко и пытаюсь отвести взгляд, но вместо этого смотрю на него как зачарованная. Когда я последний раз терялась перед мужчиной? Или перед таким мужчиной не считается? Он не отпускает мое запястье и если для меня этот жест равноценен признанию в любви, то для него он будничный. Оливер просто такой, тактильный и чарующе нежный.
– Нет, нет, больше нет – шепчу я, – а по линии любви не видно или позже проявится?
Оливер слегка кивает, прыская от смеха.
– Рома, чем ты таким занимаешься, что тебя отпустили в отпуск среди года? – спрашивает он и снова чуть заметно улыбается.
– Я автор. Романы пишу— хмурюсь и перевожу взгляд на дорогу, убирая свои руки под коленки. Эту часть своей жизни я не люблю выставлять на показ, но прямые вопросы не могу игнорировать.
– Шутишь? – Оливер восклицает, а я качаю головой, – и хорошие?
– Посредственные, – это правда, никакой художественной ценности мои произведения особо не представляют, но людям нравится и в них даже находят глубокий смысл, – а ты, Оливер, занимаешься только серфингом?
– Нет, я работаю в фармацевтическом бизнесе. Учился на врача, но на 3м курсе понял, что не выношу вида крови, поэтому, к практике так и не приступил, но сферу деятельности менять уже не хотелось.
Ну кончено. У такого мужчины за плечами должен быть серьёзный бизнес, а элитный кэмп – развлечение, которое приносит в неделю больше прибыли, чем я зарабатываю за квартал. Ох. Я смотрю на него, и Оливер ободряюще, хотя и криво мне улыбается.
– Но кэмп мне больше по душе, если честно. Только времени много отнимает, три месяца в году приходиться проводить тут, даже машину перевёз из Эдинбурга, – он хлопает по рулю, а я пытаюсь вспомнить географическую карту Великобритании, ничего не выходит, потому что свой последний визит в Лондон я провела в гостинице у Трафальгарской площади, мучаясь от отравления.
– Не самое плохое место на планете, – заправляю за ухо выбившуюся прядь и начинаю жалеть, что не воспользовалась лаком, от духоты волосы начинают завиваться, а макияж плыть.
– Точно!
Мне хочется спросить ещё кое-что, но я не уверена, что хочу услышать ответ. А вдруг такой возможности больше не представится? Шумно выдыхаю и все таки набираюсь смелости:
– А твоя жена, она не против что ты так подолгу уезжаешь? – Оливер, пожалуйста, скажи, что ты не женат, глянь на кольцо, расскажи глупую историю и залейся смехом. На секунду я даже зажмуриваюсь, но слышу, как он хмыкает.
– Рита? Нет, конечно, нет. В прошлом году я звал ее с собой, но ей такой отдых не по душе. Она сейчас, кажется, в Париже. Насколько я могу судить по транзакциям, которые проходят по моей карте
Хэппи-энда не получилось. Рита, значит, вот как зовут эту счастливицу. Оливер отправляет в рот очередную порцию конфет и медленно жует, не сводя с меня взгляд. Я пытаюсь скрыть свою неловкость смехом, но получается усмешка.
– Что смешного? – он, по-видимому, удивлен.
– Нет, ничего – честно отвечаю я.
Парень поднимает брови и расплываемся в улыбке:
– Что-то тебя беспокоит – из его уст эта фраза не звучит напыщенно, ему будто и в правду интересно.
– Боюсь завтра утром столкнуться с Лиз. Не уверена, что хочу разговаривать – сама удивляюсь своему откровению. Когда разговор вдруг стал таким серьезным? Я никак этого не ждала. Но если я больше не могу претендовать на него в любовном плане, значит, и табу на разговор о бывших больше не действует.
– Странно, – он хмурится и наклоняет голову в бок, -
– она ещё сегодня днём сказала, что останется в вилле лагеря, вроде, даже вещи какие-то перевезла. Наверное, я не так понял.
Ого. Собрала вещи? Сообщила, что переезжает? Днём? Так это была спланированная заранее акция. Ещё интереснее, или обиднее, или все вместе! В глубине души я начинаю думать, что лучше бы я вообще сюда не приезжала. Мне не нравится мысль о Лиз, больше не хочу о ней думать.
– У тебя есть братья и сёстры?
Ну вот, опять Оливер меняет тему.
– Да.
– Расскажешь мне?
Нашел о чем спрашивать. Это ужасно скучно.
– Мама с папой живут в Подмосковье, старшая сестра в Берне.
Оливер хмурится, улавливая интонацию .
– Не любишь рассказывать о себе? – говорит он сухо, потирая подбородок.
– Не особо, если честно. Мне кажется в мире существуют более интересные темы для разговора, чем мои родственные связи.
Оливер удивленно поднимает брови.
–Скромна, умна и недурна
Ну ещё бы… процитировать Толстого. Есть в этом мире что-то, чем этот парень сможет меня удивить?
Домой мы добрались только через два часа, абсолютно вымотанные, уставшие, но не перестающие смеяться. Оливер помог мне выбраться из машины и галантно провёл под локоть. Весь вечер с его лица не сходила улыбка и мне было приятно видеть рядом с собой кого-то искренне довольного. Он проводит меня до самой двери в спальню и задерживается в проеме, опираясь плечом на косяк:
–Bonne nuit*
–Merci pour la soir'ee*, – щебечу я, подмигивая.
