Толкнуть в салон. Специально грубо, подгоняя под зад ботинком. Встряхнуть за шиворот. Бросить на сиденье. Сказать многозначительно, на «ты»:
– Наворотил ты дел, всемером не разгрести!
Поехали. Не очень далеко, но очень запутанно. В заранее арендованный коттедж среди леса, с дальними, так что не увидеть, соседями, с подземным гаражом и добротным подвалом. Нырнули вниз. Сзади, прогрохотав, опустились ворота.
Кажется, прибыли.
Хороший домик – запоры надежные, заборчик под три метра, видеонаблюдение по периметру. Видно, его под себя какой-то бандит строил. Да не уберегся, коли его теперь в аренду сдают.
– Выходи!
Выдернуть из машины арестанта. Ткнуть кулаком в бок, готовя к допросу. Поймать на себе напряженный взгляд «Первого». Ну, понятно, он того «арестанта» знает, хотя, может быть, не близко, но видел, общался с ним, когда тот папочки подносил.
– Семен Михайлович, вы пока идите, а я здесь задержусь.
Покосился на человека с мешком. Кивнул. Пошел.
Это хорошо, это правильно. Негоже гражданским лицам при «горячих» допросах присутствовать. Даже если они «Первые». Или именно поэтому. «Горячий» допрос изнеженные души сильно обжечь может.
Хлопнула дверца. Тишина. Человек с мешком замер, дышит напряженно. Ждет. Ножки поджаты, пальцы в кулак – страшно. Сейчас еще страшнее будет. Надо только в образ войти. И в предполагаемые обстоятельства. А предполагать надо, что мало пленнику не покажется. Ему – предполагать надо! Для этого немного поинтриговать – потоптаться, погреметь железом. Застежку кобуры поскрести, пистолет достать, обойму выдернуть, обратно вогнать, затворчик передернуть.
Это звуки характерные, узнаваемые, которые настраивают «клиента» на нужный лад.
Пусть прислушивается, пусть шумы ловит, предположения строит. Пусть в тему входит. Воображение, оно страшнее любого пыточного инструмента будет, если ему волю дать.
Достать рацию. Произнести буднично, но многозначительно:
– Выставить по периметру усиленную охрану. К «Первому» трех человек из ближнего круга.
И приготовьте «уборщиков». Да!.. Не забудьте пару лопат в машину бросить и обязательно пленку подстелите. Зачем-зачем? Затем! Затем, что прошлый раз еле отмыли! Думаю, скоро…
Слышал? Для тебя ведь старался. Слышал-слышал, вон как башкой закрутил. Не понравилось про лопаты…
Пододвинуть с шумом стул. Сесть с грохотом. Резкие звуки, они не по ушам, по нервам бьют, особенно когда ничего не видишь. Рывком, не церемонясь, сдернуть с головы мешок, бросить под ноги.
Ну, здравствуй, что ли, дорогой… Потому что те джипы, «телохранители» импортные и бетонные блоки поперек дороги, по которой ОМОН мог приехать, в немалую копеечку обошлись. И всё ради тебя. Потому и «дорогой».
В лицо, в глаза сильная, с зеркальным рефлектором, лампа. Так, чтобы не видеть, кто рядом с ней. Хотя он уже видел. Пусть и сильно, почти до неузнаваемости, загримированное, но видел его лицо. Как и другие.
Правда, видеть – не значит запомнить. А запомнить – не факт, что не забыть. Когда в такой кутерьме и нервном напряжении. Тем более что все взоры и всё внимание были обращены на «Первого». Чем он тоже хорош. Как кинозвезда подле карманника, которого в тени кумира никто в упор не замечает, даже если он подряд десять кошельков срежет.
А видеозаписей визита нет. Утонул разбитый и разломанный жесткий диск в случайном болотце. Так что тут всё более-менее благополучно.
Ну что, поговорим? По душам. Или душу из тебя вон! Поди, дозрел «клиент»? Щурится, головой крутит, вслушивается, понять пытается. А мы его торопить не будем, мы помолчим. Потому что молчание напрягает больше разговоров. Если у тебя ни о чем не спрашивают, значит, всё знают. Или что-то уже решили. Или что-то задумали. Вряд ли хорошее. Раз молчат!
Вот и думай. Предполагай. Пугай сам себя. Нагоняй жути. Опускай свою самооценку. Видно, не очень ты нужен, раз тебя ни о чем не спрашивают.
Потянуть, потянуть паузу, как на мхатовской премьере, на нервах «зрителя» играя. Ну что, теперь пора? Пока не перегорел. Не собрался с мыслями. Сообщить так, невзначай, ленивым тоном:
– Тут такое дело… разговаривать мне с тобой некогда. И не о чем. Всё и так известно… Не понятно только, зачем всё это? Чем тебе… чем вам Президент не угодил?
– О чем вы? Я не понимаю. Если вы хотите мне что-то инкриминировать, то необходимо предоставить доказательства моего злого умысла, основанные на фактическом материале.
Ух ты, куда его понесло! Не туда понесло… Боится, трясется весь, как осиновый лист, но пытается напирать, подавлять, навязывать собеседнику свою волю. Потому что натура такая, потому что привык.
Ну нет, в дискуссии с ним мы вступать не будем. Дискуссии надо пресекать в самом начале. Причем самыми примитивными методами. Против которых у него не найдется аргументов.
– Ты чего-то попутал. Я же говорю: мне некогда с тобой разговоры болтать. В предложенном формате. Так что извини. Твой вопрос – мой ответ.
И тут же ударить несильно, но очень болезненно, по печени.
