Осторожно, чтобы не разбудить спящего котяру, потянулась к журнальному столику, где лежал забытый Богданом телефон. Разглядев на экране знакомую фамилию - приняла звонок. Не успела поприветствовать Звягина, как тот скороговоркой прорычал:
- Мать твою за ногу, Суворов! Ты почему трубку не берёшь?! Я восемь раз звонил. Живой хоть?
Я опешила, впервые слыша его голос таким взволнованным.
- Здравствуй, Вадим.
- Лия? - раздалось удивлённо. - С тобой все нормально?
- Это я должна у тебя спрашивать. Ты получил травму. Как твоё самочувствие?
- Ай, - отмахнулся Звягин в своей привычной манере. - Мои мозги в порядке. Зажило почти уж. Ты, значит, с Богданом сейчас? Он далеко?
- Не знаю... Наверное, спать пошёл. Мне позвать его? Я быстро...
- Не зови, - облегчённо выдохнул собеседник. - Расскажи как он?
- Уставший, молчаливый... - выдала вердикт, задумываясь над состоянием Суворова. Никак не могла избавиться от мысли, что что-то упустила, не успела спросить.
- Значит, не сказал тебе, - констатировал Вадим. - Его машину взорвали. На Богдана было совершено покушение. Черт... - яростно вырвалось у него. - Я ведь предупреждал! Говорил! Эти люди так просто не остановились бы. Мне пришлось действовать, - продолжал причитать Звягин, будто забывшись на миг. - Лия, передай Богдану, что журналисты в деле. Он поймёт о чем идёт речь. Рано или поздно поймет, что я поступил верно. Без привлечения СМИ ему не справиться с этой кодлой. Ладно, мы с ним потом разберёмся... Лишь бы этот сумасшедший живым остался. - внезапно голос звонившего замолчал, будто оборвался, после чего раздались монотонные гудки.
Я заторможенно отложила мобильный и уставилась невидящим взором на деревянную дверь, ведущую из библиотеки в коридор.
Осторожно переместив спящего кота с колен на соседствующий с креслом пуфик, поднялась, не чувствуя силы в ногах. Кое - как доплелась до выхода и дернула ручку двери, однако покинуть библиотеку так не смогла. Нижние конечности приросли к полу, не позволяя сделать следующий шаг.
До меня начали доходить слова Звягина. Резкий импульс уколол в самое сердце и вырвал оглушительный крик, сорвавшийся с дрожащих губ:
- БОГДАН!
Лия
Туман в глазах медленно рассеялся... Постепенно вернулась чёткость и ясность зрения.
Я не спешила приходить в себя, чтобы не привлечь внимание Богдана, который тихо - мирно дремал в положении сидя рядом с единственной койкой в палате, занимаемой мной.
Итак, я в больнице. Снова. Переломов, ушибов вроде нет. Вчерашний день помню хорошо, значит, травму головы можно исключить. Видимо, просто потеряла сознание.
Странно... Я не похожа на девчонок с тонкой душевной организацией, которые с завидным постоянством падают в обмороки, причём делают это красиво, даже игриво, с придыханием, покраснением щёк и выпячиванием груди перед кавалером, заставшим сей спектакль. Мой шок был оправдан. Вчерашний вечер вполне мог оказаться последним для Богдана.
Машину Суворова взорвали люди мэра, ведь майор шёл по следу настоящего монстра и сумел заманить его в капкан. С теми доказательствами, о которых мне поведал Богдан, можно надолго закрыть Зотова и быть уверенным, что этот сумасшедший больше не тронет ни одну девушку. Однако, я сомневаюсь, что угроза, нависшая чёрным облаком над майором, миновала.
Нельзя сейчас оставлять этого мужчину одного. Не сомневаюсь, что он снова справится с опасностью, как и раньше... Я просто буду рядом. Хотя бы до тех пор, пока Зотовы от него не отстанут. Мне так спокойнее.
Не поднимая головы, взглядом слежу за системой для инъекций и наполовину опустевшим раствором. Интересно, как я оказалась под капельницей? Давно тут лежу?
Скрипнув дверью, в палату вошла медсестра.
Я мимолетно проследила за своим сторожем и, только убедившись, что тот не проснулся, облегчённо вздохнула.
Приблизившись к моей койке, приятной наружности девушка собиралась уже что-то сообщить, но поймав мой предупреждающий взгляд, остановилась.
- Не будите его... - безмолвно попросила медсестру, с трудом шевеля пересохшими губами.
Девушка смущённо улыбнулась, кивнула и, шустро вколов мне что-то в вену, бесшумно удалилась.
***
В следующий раз я пришла в себя поздно вечером. Капельницы уже не было. Во рту разрасталась бескрайняя пустыня Сахара. За пару капель воды я готова была умолять.
- Пить... - жалобно просипела в темноту палаты.
Когда живительная влага коснулась сухих губ, я испытала такую мощную волну удовольствия, утоляющую нестерпимую жажду, что застонала вслух.
- Спасибо.
- Пожалуйста, жёнушка, - отозвались из темноты, к которой я уже начала привыкать.
Голос Богдана невозможно было не узнать. А вот уверенные и даже немного давящие нотки в нем я не слышала довольно давно. Что-то изменилось пока я пребывала в отключке? Определённо, дело пахнет керосином...
- Как ты меня назвал? - сипло переспросила.
Вместо слов Суворов щёлкнул цепочкой настенного светильника и уставился на меня.
На мгновение яркий свет ослепил, отчего пришлось зажмуриться и усиленно растереть глаза. Но то, что я увидела, прозрев, ударило под дых.