— Чего случилось? — Насторожился он.
Эти типы никогда никому не помогают, а просьбу о помощи воспринимают, как повод поиздеваться над попросившим, или получить над ним власть. Особенно обожают именно власть над слабыми или попавшими в зависимое положение.
— Мой… — Кого же придумать? Брат, отец, дядя? Ладно, пусть будет отец. — Отец меня отправил купить для него какие-то блестящие штучки для рыбалки. — Решив не спешить, а отследить реакцию, в этот момент сделала паузу. Всё же, она могла и ошибаться, так скоро охарактеризовав человека, которого впервые видит. — Не знаю, как они называются. — Тут не махнуть рукой и не пойти искать следующего, кто клюнет.
— Ты попала по адресу. — Мужик почти не воодушевился, значит, магазин не его. Отлично, это она точно угадала. — Сколько у тебя денег?
Вот тут был опасный момент, и Вика снова решила не торопиться. Нужно было найти баланс. Назовёшь сумму больше, клиент с тобой никуда не пойдет. А меньшая может вызвать у него опаску. Может, надо было остаться в том потрёпанном платье?
Мужики прекрасно понимают, что не каждая согласится сделать минет незнакомцу за ту же десятку. Хотя, были у Вики времена, когда она отдавалась нескольким и просто за еду. Или за то, чтобы хотя бы не били.
— Мне дали сто рублей. — Назвала она максимальную сумму, которую можно, внимательно следя за реакцией. Недоверие в глазах показало, что это слишком много. Ладно, в процессе подкорректирует. — Вы же мне поможете?
— Конечно. — Тут же выпятил мужик начинающее отвисать пузо. Сто рублей выручки для такого магазина — очень хорошая сумма, а вот он сам точно не решится потратить такие деньги. Точно нужно уменьшить как минимум вдвое. — Выбирай, что тебе нужно. Могу даже дать тебе скидку.
Мужик улыбнулся и окинул взглядом её фигуру, задержавшись на груди, которая выглядывала из-за расстегнутой верхней пуговицы платья. Больше одной расстёгивать было нельзя, иначе никто не поверит в «случайность».
Вика честно сделала вид, что выбирает. Наклонилась, прогнувшись в спине, наугад тыкая в предметы на витринах. Отслеживая взгляд, поняла, что внимание к своему телу точно привлекла. Внимание ленивое, мужик явно смотрит на неё с пониманием, что такая ему никогда не достанется. Значит, время на соблазнение можно сократить, а вот предлагать нужно осторожно. Или не поверит.
— Вот это похоже на нужную штуку. И это тоже. — Время поджимало, десять минут скоро истекут, нужно форсировать.
— Итого… На сорок два рубля. — Посчитал продавец, уже перестав рассматривать Вику, и заинтересовавшись выручкой.
Так, похоже, хватит. Раз выгода начала пересиливать похоть, то она почти перестаралась. Пусть будет столько, иначе не клюнет.
— Сейчас. — Вика сделала вид, что ищет деньги. Денег, понятно, не было, и её движения становились все беспокойнее. Пока она не решила, что пора бы начать концерт.
— Кажется, я их потеряла. — Заявила она растерянно, а потом добавив плаксивости. — Как же так! Меня папа снова накажет. — И слезы обильно полились из её глаз.
Способность плакать в любое время Виктория обнаружила в себе лет в десять, и только таким образом несколько раз ускользала от маминых пьяных ухажеров. Да, среди этих уродов было достаточно таких, кто приставал к десятилетке, пытаясь сунуть свой грязный отросток ей в рот.
Но даже их зрелище воющей в голос девицы в слезах быстро отваживало от сладкого. Угрозы «откусить хозяйство» действовали гораздо хуже. За них ей обычно прилетало несколько оплеух, а намёки превращались в прямые указания, так что она быстро поменяла угрозы на плаксивость.
— Нет денег — нет товара. — Тут же стал серьёзным продавец.
Он убрал пакет с прилавка, теперь равнодушно посматривая на плачущую девушку. Такого не разжалобить, иначе она бы выбрала другую стратегию.
— Меня папа накажет. — Хныкала Вика негромко, чтобы не привлекать внимание посетителей из коридора. — Он снова меня побьёт ремнем. А потом… — И снова заплакала.
— Что потом? — Заметно оживился мужик.
Такие любят слушать, как другим плохо. Значит, прямое предложение точно пройдёт. Отлично, она прекрасно укладывается в десять минут.
— Потом снова заставит меня делать
— Что это тебе больно? — Участливо, но явно горя любопытством спросил продавец. Он даже над прилавком наклонился, желая быть ближе к Вике.
Как легко управлять такими мужчинами.
— Вы никому не расскажете? — С надеждой в глазах посмотрела она на него своими большими заплаканными глазами. — Вы же умеете хранить тайны? Не будете смеяться?
— Конечно же нет. — Справедливо возмутился мужчина. Наверняка, в этот момент он даже сам себе верил. — Рассказывай, чего такого заставляет тебя делать твоей отец?
— Он не заставляет. — Вроде как смутилась она. — В рот мне даже нравится, а вот в попу очень больно. А папа всегда меня наказывает в попу, если провинюсь. И только потом уже суёт мне в рот. Ой! — Она прикрыла свой рот ладонью и засмущалась. — Вы обещали не смеяться.
