На самом деле смотреть было особенно не на что. Длина образца составляла около четырех дюймов, включая плотно сложенный хвост зеленого цвета, состоящий из крошечных продолговатых отростков, покрытых миниатюрными шипами. С первого взгляда существо вызывало определенно растительные ассоциации, но при более пристальном изучении стало понятно, что это просто ярко выраженный пример мимикрии — вроде притворяющихся сухими сучками гусениц или бабочек, неотличимых от древесного листа. Поразительное сходство с растением усиливали также корневидные лапки на туловище и спутанная масса зеленых волокон на голове, похожих одновременно на мех и на придаточные корни, которые образуются у проросшей луковицы. Глаз не наблюдалось. За все время осмотра существо ни разу не пошевелилось, однако и в неподвижном состоянии оно внушало отвращение.
— Что-то я не пойму, из-за чего сыр-бор? — недовольно пробурчал кок.
— А по-моему, это просто корешок какой-то, — поддержал его один из складских рабочих.
— Точно, корешок! — крикнул кто-то. — Эй, док, зачем вы нам сюда корешок приперли?
Бичем выпрямился и повернулся к говорящему.
— Этот «корешок», как вы изволили выразиться, любезнейший, — заявил он с апломбом профессора, севшего на любимого конька, — умеет передвигаться! Обратите, пожалуйста, внимание на хвост. Сейчас он находится в сложенном виде, но по строению удивительно схож с цветком некоторых хищных растений, типа росянки и некоторых других насекомоядных видов. Их отличительной особенностью является повышенная чувствительность к раздражению и способность к передвижению. Но если данный экземпляр находится в родстве с семейством мимозовых и такими насекомоядными, как Венера-мухоловка и прочие, мы имеем перед собой пример наивысшего развития вышеупомянутой способности. Известные нам виды могут перемещаться на незначительное расстояние в течение достаточно продолжительного времени. А этот умеет ползать, причем весьма резво, уверяю вас! Если же он принадлежит не к растительному, а к животному миру, тогда перед нами самый фантастический и невероятный случай мимикрии за всю историю биологии. Наука пока не знает ни одного вида псевдофлоры с листочками на месте хвоста.
— Доктор, вы же ученый! — удивился главный электрик. — Неужели даже вам не по зубам отличить растение от животного?
— У меня имеется только одна-единственная особь, — пояснил Бичем. — Вот эта. Я не могу позволить себе подвергнуть ее вскрытию. Поэтому ко всем вам огромная просьба: если кто-нибудь увидит второй экземпляр, немедленно известите меня. Только не пытайтесь ловить сами! Не исключено, что существо ядовито. Вы меня поняли, друзья? Не трогать, а немедленно сообщить мне.
Холлистер вдруг встрепенулся и пробасил:
— Послушайте, доктор, если это животное, оно ведь должно чем-то питаться, так?
— По всей видимости, — согласился биолог. — Правда, этого я еще не успел выяснить.
— Так в чем же дело? Попробуйте его накормить.
— Даже если получится, это все равно не показатель, — с сомнением в голосе заметил Бичем. — Многие растения питаются животной пищей. Та же Венера-мухоловка, к примеру. Муха садится внутрь цветка, задевает нервные окончания, и лепестки тут же захлопываются. Когда добыча переварена, они открываются снова. Но идея неплохая. Можно попытаться, вреда от этого не будет.
— Пойдемте, я вам отрежу кусочек мяса, — предложил кок.
В окно было видно, как биолог с поваром пересекли залитое желтоватым светом от горящих бочек пространство и скрылись в соседнем бараке. Там размещалась столовая и кухня с холодильной камерой. Вспомнив о холодильной камере, Дрейк недовольно поморщился. Из-за отсутствия электричества весь запас свежемороженых продуктов оказался под угрозой. Еще несколько дней — и их придется выбрасывать на свалку. Голод островитянам, конечно, не грозит, но некоторое время придется питаться консервами.
Обступившие стол люди, удовлетворив свое любопытство, вернулись на свои места. Нора, улучив момент, приблизилась к Дрейку и негромко спросила:
— Вы собираетесь обойти территорию перед сном, шеф?
Тот энергично кивнул. Холодильные установки мигом вылетели у него из головы, тем более что этой проблемой можно будет заняться и завтра. Но тут вернулись Бичем и кок, захватив с собой тонкую полоску сырого мяса.
— Приступаем к кормлению животных? — шутливо осведомился кто-то.
— Приступаем, — согласился ученый. — Если только это животное, а не что-нибудь еще.
Он стал осторожно отвинчивать крышку банки. Островитяне, с внезапно вспыхнувшим интересом, опять подошли и стояли вокруг стола в три ряда. Совсем открывать горлышко Бичем не решился и приподнял крышку ровно настолько, чтобы пропихнуть мясо в образовавшуюся щель.
Узенький обрезок сырой говядины не успел даже упасть на дно стеклянной банки. Неподвижный прежде «корешок» проявил вдруг поразительную прыть. Он метнулся в молниеносном прыжке, словно бросающаяся на жертву кобра, и ухватил мясо раньше, чем разжались пальцы биолога.
