Он повернулся и понес меня вверх по склону.
— Позволь мне представить тебе этого свирепого зверя.
Остановившись перед надвигающимся медведем, Райетт ничего не сказал.
— Он… ненастоящий.
Я протянула руку, чтобы дотронуться до него, и наткнулась на дерево.
— Это статуя.
— Так и есть. Здесь есть и другие, так что, если ты и дальше не будешь слушаться меня и ходить за мной, тебе придется остерегаться их.
Я крутилась, пока он не опустил меня на землю.
— Я присматривала за
— И чтобы ты сделала, если бы случилось что-то подобное?
Райетт склонил голову набок, наблюдая за мной.
— Помогла бы тебе добраться до дома, где я могла бы ухаживать за тобой.
Он засмеялся и радостный звук пробежал у меня по спине, проникая в кости и сплетаясь с ними.
— Я ценю это, но со мной все в порядке. Никаких падений. Никаких переломов ног и рук. Никаких ушибов головы.
Райетт протянул мне руку.
— Хочешь познакомиться с другими злобными тварями?
На мгновение я остолбенела, а дождь продолжал лить на меня. Он предлагал мне взять его за руку?
Я не была глупой. Я взяла ее и придвинулась к нему ближе. Тепло, исходившее от его тела, окутывало меня, словно объятия. Что еще лучше, Райетт снял куртку и обернул ее вокруг талии. Его левое крыло обернулось вокруг меня, защищая, и я на секунду закрыла глаза, наслаждаясь чудесным ощущением того, что Райетт защищает меня.
Он водил меня от одной статуи к другой.
Большинство из них находились под деревьями, которые защищали их от ветра.
— Откуда они взялись? — спросила я, когда он вел меня через свой безмолвный лес, заставленный деревянными статуями.
— Это я их сделал.
— Это ты их вырезал? — спросила я с благоговением.
— Ты бы удивилась, узнав, что парень может сотворить с бензопилой. Я валю деревья, сушу их на печи, а затем пытаюсь представить, какую форму может принять дерево. С помощью пилы я делаю большие надрезы, затем перехожу на пилы поменьше, чтобы обработать детали.
— Где ты этому научился?
В изумлении я уставилась на большого темно-зеленого орка с обнаженными клыками. Он держал огромный молот. Его прикрывала только набедренная повязка, он смотрел в сторону леса, и даже в тусклом свете я могла видеть тоску в его глазах. Женщина-орк, одетая во что-то похожее на наряд диснеевской принцессы, смотрела на него с широкой улыбкой, и, хотя они принадлежали к одному виду, я считала, что они не являлись любовниками или парой.
— Мой друг Ганнер и его сестра Поппи, — сказал Райетт, ведя меня мимо орков и золотокожегоогра. — Я черпаю вдохновение в мире — и людях — вокруг меня. И, ответ на твой вопрос, я самоучка.
— Ты такой умный.
— Я много времени находился в одиночестве. Было чем заняться.
Он наблюдал за мной, пока я изучала каждое из его произведений искусства. Неужели он думал, что я буду смеяться над ним или не смогу увидеть, насколько великолепны его работы?
Мы прошли мимо парня, похожего на Франкенштейна, который ковылял по лужайке на негнущихся ногах, раскинув руки, валькирию и горгулью, причем последняя сгорбилась, словно стояла на краю крыши, осматривая все вокруг.
Экскурсия Райетта привела нас к двери небольшого здания.
— У меня там внутри есть еще несколько вещей. Над которыми я все еще работаю. Хочешь посмотреть?
Он не смотрел в мою сторону, и по его напряженному телу я поняла, что он все еще ждет, что я откажусь.
Я непроизвольно обняла его сзади, обхватив так крепко, как только могла. Было приятно прижаться щекой к его крыльям. Пока он стоял неподвижно, я вдыхала его тепло.
Его крылья были мягче, чем казались, почти резиновые и покрыты крошечными бронзовыми волосками.
— Я хочу увидеть все, Райетт, — прошептала я, не уверенная, что он услышит.
Я быстро влюблялась в него и, казалось, не могла сдержаться.
Когда он попросит меня уехать, я сломаюсь окончательно и бесповоротно, но смирилась с этим.
По крайней мере, я узнаю любовь.
Даже если она никогда не вернется.
Я не мог поверить, что хочу показать Нэтти свои работы. Даже моя мама мало что знала об этом. Я думал рассказать ей, но не знал, что она скажет. Когда она увидела статуи, я сказал ей, что это сделал мой друг, а я заядлый коллекционер.
Отстраниться от Нэтти было нелегко, поэтому я взял ее за руку, притворившись, что она может оступиться, и я хотел убедиться, что она не упадет. Я подозревал, что никто из нас в это не верил.
Она пробиралась сквозь мои стены, и я не мог понять, как ее сдерживать. Дело было не только в ее внешности, хотя я страстно желал ее пышное тело. Ее доброта сияла, как ослепительный свет в суровом мире, ставшем совершенно темным.
Таков был мой, этот суровый мир. Пойду ли я навстречу ее свету и последую за ней или повернусь спиной? Я еще не решил.
Толкнув дверь плечом, я пригласил ее войти.
— В этом помещении нет электричества, — сказал я. — Я работаю только в светлое время суток, но у меня есть большой фонарик на тот случай, если увлекусь работой и задержусь допоздна. Оставайся здесь.