Что делать, если умираешь в зачищенном данже потому, что тебя избили твои же приятели-сборщики? Если перед смертью понимаешь, что всё, ради чего ты жил, было не так уж важно и обязательно? Заключи сделку с системным Богом. Он поселит в твоё тело пришельца из другого мира, который воздаст всем обидчикам: накажет всех жестко и справедливо, заставит страдать каждого неприятеля, увековечит твое имя в веках! Или не станет заниматься этим, потому что ему такое без надобности.
Огромные каменные ворота в стене заперты: их открывает геомант, когда к городу по мосту через Зею идет очередной караван. Те, кто желает прогуляться за стену, пользуются лестницами: та, что с внутренней стороны — с перилами и высокими ступенями, подниматься по ней — чистое удовольствие. С внешней же таких удобств нет: хочешь — прыгай, хочешь — спускайся по веревочной лестнице, что сбросят лениво матерящиеся стражники, которым потом придется затягивать ее обратно.
Я привычно побежал вверх по ступеням, поднимаясь на пятидесятиметровую высоту. Бакс скользил сзади, принюхивался, но не отходил ни на шаг. За месяц, что прошел с момента его пробуждения, я надрессировал пса. Или скорее — обучил, с помощью жестов, ментальной связи и песьей матери объясняя, что я от него хочу, и почему нельзя помечать деревья в лесу, рычать на незнакомцев и кидаться на чужих зверей.
На вершине стены, как обычно, шум и суета: желающие выйти за стену толпятся, переговариваются, обмениваются сплетнями и слухами. До этих мне дела нет: спросил, кто последний и встал в очередь, ухватив за ошейник Бакса, чтобы пес не рванулся к мужику с енотом в начале очереди. Бакса уже била дрожь, пес смотрел на зверька голодным взглядом: того и гляди, заиграют откопанные пробуждением инстинкты и тогда на стене начнется месилово. Енот тоже не против драки: сидит на руках у мужика, и, смотря на Бакса, скалится красными мелкими зубами и потирает лапки.
— Нельзя. — Тихо, но веско припечатал я. Бакс жалобно заскулил, но смотреть на вкусного, по его мнению енота, не перестал. Наоборот — начал транслировать мне, каким классным может быть этот зверек на вкус, и как приятно будет рвать клыками визжащее мясо.
Чтобы отвлечься от образов, огляделся.
Экипированные стражники отошли подальше от толпы — лениво смотрят на Зею и лес за рекой. В паре шагов от них высматривает что-то в лесу мужик с биноклем, возле которого стоит мольберт с холстом. Временами пробужденный отрывается от бинокля, перехватывает кисть и быстрыми мазками что-то пишет.
У веревочной лестницы сидит охранник, который по одному опрашивает и пропускает пробужденных: записывает цель выхода и данные паспорта. Если пробужденный низкого ранга отсутствует в течение недели — считай, пропал. Не появился в течение двух — спишут и нарекут погибшим. Если есть завещание, с этого момента оно вступит в силу. По слухам, две недели за пределами стен никто из местных ниже C-ранга не переживал. Хотя, верить тем слухам не стоит — те же топовые пробужденные с правильно подобранными навыками S-ранга выживут где угодно. Только вопрос — есть ли они в Благовещенске?
Когда пробужденный с енотом исчез за стеной, Бакс успокоился. Я же подошел поближе к парапету у края стены и посмотрел в сторону противоположного берега, куда направлял бинокль художник.
Ага… Он пишет монстров, вихревых обезьян.
Чудовищ было пять. Довольно маленькие — примерно с метр в высоту, что не умаляло их среднего ранга — D и общей опасности, что заключалась в навыке быстрого перемещения и метких воздушных атаках. С устраиваемых в ЦУМе лекций для пробужденных, которые мне оплатил Василий, я помнил, что общаются обезьянки между собой при помощи забавных свистящих звуков, и если ты услышишь переливы их голосов, находясь в лесу, можно сразу заказывать панихиду: священник прибудет как раз к моменту, как забавные зверьки закончат с тобой играть.
Даже сейчас обезьянки валялись и прыгали по песку, выхватывая у друг друга что-то окровавленное и круглое. Надеюсь, не человеческую голову.
На моих глазах один из маленьких монстров увлекся, бросив игрушку сильно выше голов своих товарищей. Та пролетела по дуге над монстрами и угодила в воду.
Похоже, обезьянки были молодняком, либо слишком уж увлеклись игрой, иначе не объяснить, почему все пятеро наперегонки кинулись к игрушке, забыв, что мир вокруг опасен и вода — чуждая им стихия. Обезьянки легкомысленно кинулись в волны… И из-под воды взметнулось гибкое змеиное тело, хватая ближайшего монстра за туловище и исчезая в глубине. Четыре оставшихся использовали навык, рванувшись к растущим у воды ивам, и мгновенно исчезли в ветвях.
И стало совсем скучно.
Ну, хоть посмотрел на обезьянок. Хотя не скажу, что зрелище относилось к редким: это раньше новость про сидящую на окраинной остановке рысь или мелькнувшую на периферии косулю город мог обсасывать годами. Теперь же за городом человека встретить сложнее, чем монстров или измененных зверей.
Хотя гибкий змеиный силуэт запомнился, пусть и видел его я не дольше пары секунд. Даже жаль, что здесь не та система, что дает опыт за победу: закинуть бы связку гранат в пасть и перепрыгнуть на следующий ранг.
Сзади раздались гулкие, далекие хлопки. Я обернулся и проследил за драконом, что летел со стороны центрального города куда-то за стену. С этого ракурса не было видно ни седла, ни всадника, но я знал, что он там есть.
В толпе присвистнул какой-то новичок:
— Эй, а ему что, необязательно проходить через проверку на стене?