Дитя банкирское крадут И прячут где-то там на даче Удаленной И выкупа большого ждут И тут врываются к ним ночью С автоматами — Кровавая, страшная, дикая ночь Будут уж помнить банкирскую дочь Ребята, хорошо сидим! — Сидят в хорошем ресторане Какой-то вроде шорох странный И следом – взрыв, и следом – дым Непроглядный Все застилает, в самом деле — Неплохо так себе сидели Да, видать, кому-то очень плохо Неслышно, тихо, словно зверь Подходит и отмычкой дверь Внезапно открывает Внутрь входит и обомлевает: Детишки, взрослые, мой Бог Расстрелянные все вокруг Валяются Знать, кто-то вот опередил И он с досады разрядил Обойму В стену Машина мощная летит Мерседес Ей нет преград среди природы Пред ней сторонятся народы Местные Но мощный взрыв – и все летит Все разлетается в стороны И лишь огромная воронка Метров десять в диаметреДа ты мне руку не ломай! — А я тебе и не ломаю! — Уже прекрасный месяц май Иль где-то близко к Первомаю Памятному Сейчас уже порядочно подзабытому А тут такое, что неловко — Один лежит, и монтировкой Другой По голове его лупит Да ты мне руку не ломай! — А я тебе и не ломаю! — Уже прекрасный месяц май Иль где-то близко к Первомаю Памятному Сейчас уже порядочно подзабытому А тут такое, что неловко — Один лежит, и монтировкой Другой По голове его лупит<p>И это еще не все</p>1999ПредуведомлениеДействительно, это еще не все. В конце сборника читатель обнаружит нового геральдического героя, который нынче с его нежностью, ранимостью и сосредоточенностью сменил на посту выжженного, выпаренного как соль государственности, Милицанера в представительстве современной России. Но все это, конечно, понимается в высоком метафизическом смысле.
Стоит огромный мрачный крест Погибшим воинам Германии От своих сытных тихих мест Безумной увлеченным манией В какие-то иные дали И пали там – их там видали В их величии И падении Семен, скорей! – зовут Семена Приходит вызванный Семен — Ну что? – Неси скорей ЗНАМЕНА! Не знаю никаких знамен! — Ну как же, только лишь вчера С ними все дни и вечера Бродили! — Вчера, может и бродили, а сегодня вот не знаю никаких знамен! — Бурчит заспанный Семен и недовольный уходит Я видел на экране мертвых женщин Плясавших все, как будто бы живые Но Прозрачнее любой прозрачной вещи Сходивших к нам и за бычачьи шеи Густо-вишневой кровью налитые Нас обнимали нежно по-стрекозьи И мы вдруг вымирали как в наркозе Небытия Дом крестьянина в Калуге Калуга – это город такой В юности я посещал Тихо плавала белуга В Оке Громко Левитан вещал Левитан – это радиодиктор такой А потом все и пропало Видно, юность миновала Уже 
