Любит ли крыса смерть? – этот вопрос не прояснен, во всяком случае, она именует и вызывает ее не словом Смерть, а словом Тшу, и, следовательно, она зовет и вызывает нечто другое, по некоторым внешним признакам напоминающее то, что мы именуем Смертью и втягивающее ее, крысу, в наш мир, и дающее основание для спутывания, вернее, не спутывания, но в нашем мире неразличения в высвечиваемой зоне, называемой Смерть
Выходит крыса на порог Пустующего дома Пустынный сад, худая крона Пустые небеса и Бог Один сидит средь пустоты И говорит ей: Крыса, ты Единственный мой собеседник На данный момент Замечены были также крысы Айнур, крыса Сайчак и Крыса Кирсан – все в Неподобающем обличае, потому и не принимаемые за крыс, но за неких других Прибежала крыса Женя У нее в желудке жженье А как же не случиться жженью Что же плачешься ты, тетя Коль соседскую дитятю Сожрала намедни! – Женя Крыса Молчит Я видел крысу средь Японьи Размером с ласковую пони И с видом храмовой лисы Неописуемой красы Дальневосточной тайной девы — А мы не видели! – А где вы Были?<p>Откуда-то взявшиеся стихи</p>2000ПредуведомлениеНу, стихи известно, откуда берутся – оттуда же, откуда и дети. Правда, не совсем оттуда. Оттуда, но в метафорическом смысле. В смысле, что трудно предусмотреть и сам факт и результат и последствия. Но вот, происходит пока при полном неведении. Пока. Скоро все изменится. Так вот пока не изменилось – мы и производим стихи неизвестным способом с неизвестным результатом.
Они глядели в небеса И думали, откуда тянет Она сказала: Думай сам! — И он вцепился ей когтями В чуть видную на шее вену И она тут же вся мгновенно Залилась кровью Крестьянин возится с морковью Ты смотришь в суть и говоришь: Она полита его кровью! — Там где другой сказал бы: Ишь! Она, как его половой Член! — Но нет, садово-полевой Она всего лишь продукт Ира, хочешь мандарина? — Нет! – мне отвечает Ира Я хочу! – тогда Марина Отрываясь от клавира Говорит — А Ира только мясо ведь Кушает – она Медведь Ведь! Ирина-Медведь – это всем известное такое дикое существо На фоне белоснежных гор Сидят в саду, играют в карты Судьба раскидывает как-то Что-то не так – меж ними спор Возникает Один другого убивает И горы важные кивают Согласно Белыми головами Собака плачет над убитым То носом ткнет, то пальцем тронет Но тот недвижно-монотонный Лежит словно мешок набитый Не дрогнет бровь, не скосит глаз Ты скажешь: Этого у нас Сейчас навалом! — Да, но видеть воочью! Но слышать собачий плач! Играют в карты в дурака Две пожилых усталых женщины В электричке Так яростно, словно обещаны За это им два-три мешка Небесных благ или нирваны Вот красные, словно из ванной Раскрасневшиеся, в смысле Руками машут И сопят молча Я видел стаю диких крыс Они переходили поле Их вид ужасен был, но воля И некий неземной каприз В них чувствовались, как вода Живая, черная, текущая И я тогда подумал: Да Вот так она – мистерья сущая Темная и выглядит
